Конечно, я был несказанно рад, что сердобольная администраторша приюта после того как один из постояльцев хлопнулся в обморок, продолжила телефонный разговор, иначе неизвестно, чем бы для меня все закончилось. Вскоре компаньон отца транспортировал меня в больницу, а еще через полдюжины часов батя с полным составом братьев примчались на частном борте в гребанный туманный Альбион. К счастью, меня довольно быстро подлатали, да и повреждения оказались незначительными – гематомы, синяки и всего два сломанных ребра. Однако слова отца навсегда впечатались в память, заставив переосмыслить многие вещи.

Вдруг дверь открылась, и в палату вошел Руслан. Загадочно улыбаясь, старший брат приземлился на соседний стул.

– Когда отец сказал, что тебя избили в Лондоне, я сперва подумал, что это название какого-то бара.

– Держи карман шире… – поморщился от распирающей боли в грудине.

– И кто тебя так отделал? – Рус прищурился.

– Несколько ливанских беженцев… – равнодушно пожал плечами, отводя взгляд.

– Да, я сразу так и подумал. Особенно после того, как ты заставил Агнию выяснить местоположение Ассоль через её брата… – посетитель нервно взъерошил густую шапку блестящих нефтяных волос.

– Всё очень сложно… – с минуту мы молчали, глядя друг другу в глаза. – И безнадежно.

Покрутив шеей, словно ему жал невидимый галстук, брат прокашлялся.

– Не бывает безвыходных ситуаций. Это тебе говорит человек, потративший полгода жизни на клинику для душевнобольных.

– Я в курсе, но… Это реально самая безвыходная ситуация из всех возможных.

– Хочешь получить нотариально заверенное мнение? – уголки его губ чуть приподнялись.

– Не стоит впутывать тебя во всю эту грязь.

– Ну а вдруг твой старший брательник сможет дать дельный совет? – со знанием дела Рус похлопал меня по плечу.

– Весной я трахнул мать Ассоль, и она узнала об этом, – стиснул зубы, глядя на то, как округляются его глаза.

Несколько секунд родственник изумленно моргал, открывая и закрывая рот, словно объелся кайенского перца.

– Но о чем ты думал?! Это же… – брезгливое выражение, поселившееся на его лице, оказалось красноречивее любых слов.

В палате вновь установилась звенящая тишина. Щеки покалывало, на животе и ключицах проступил пот.

Ассоль никогда меня не простит.

– А я ни о чем не думал! Недотраханная бабенка перехватила меня, когда я был в стельку пьян.

– Сегодня утром Ассоль сообщила Агнии, что свадьба все-таки состоится. И знаешь, теперь я думаю, вам действительно не по пути, – слова брата прозвучали как печальный похоронный марш над всеми моими надеждами.

– Я жить без неё не могу… – процедил, стараясь перебороть охватившую панику.

– Гвидон… – посетитель поморщился.