Меня наполняет сочувствие, и чтобы его спрятать, я тепло обнимаю Надю, после чего захожу в свой номер.

Не Залив свободы, а Залив второго шанса. Вот что это за место. Мы делаем счастливыми людей, которые весь год тяжело и много работали, копили деньги, и, наконец, приехали подышать морем, посмотреть на звезды, побыть в тишине, поесть сочных фруктов и восстановиться. Мы искренне заботимся о них и, быть может, движемся в сторону исполнения собственных желаний?

Я принимаю душ, быстро сушу волосы, наношу на лицо толстый слой спф-а и, надев форму отеля, отправляюсь работать. Усердно, бодро, так, как будто не провела ночь в доме Алтая.

Так, будто хочу за нее оправдаться.

Глава 20"

"«Пап, привет! Это Рада, твоя старшая дочь. Помнишь такую?» Я снова смотрю на экран телефона, перечитывая только что отправленное сообщение. «Пап, я с самого утра жду от тебя ответа. Пап, я как на иголках».

Запахи на кухне словно соревнуются друг с другом — свежий хлеб, мелисса, щавель. А еще Надя сварила борщ, аромат которого, кажется, способен унести прямиком в детство. После настоек Иссы голова действительно не болит, но я все равно ощущаю слабость и головокружение.

Мы сидим за общим столом. Слева Надя, светлый ангел, разливающий щедрость по тарелкам, справа — Анатолий, человек с хмурым лицом и кротостью в глазах. Я скинулась на продукты, поэтому имею право пообедать со всеми.

— Рада, чеснок, сало, бери, не стесняйся, — Анатолий толкает ко мне тарелочку с нарезанным ломтиками салом. Глаза его чуть прищурены, в голосе — теплая, почти родственная насмешка. — Или ты такое не ешь?

Боже, эти люди ко мне относятся лучше родных.

- Почему это не ем? - беру чеснок и натираю им кусочек черного хлеба. - Очень даже ем. Ты думаешь, я где вообще росла?

- А где ты, кстати, росла? Так вкусно, Надюш, но для аппетита не помешает пятьдесят грамм.

- Ох, Светлана унюхает, - цокает языком Надя.

Он направляется к шкафчику, достает стопку, споласкивает. Я тем временем называю станицу.

- О, ты тоже с юга? - поражается Надя.

- Моя бабушка была настоящей кубанской казачкой, - внезапно для самой себя начинаю делиться, пока он методично занимается своим «черным делом». - В столице я только училась.

Анатолий подкрадывается к холодильнику и, воровато оглядевшись, достает бутылку чачи. Его движения такие деловито-незаконные, что мы с Надей начинаем хихикать.

- От шо творит! — качает она головой, придавая голосу местные интонации.

- Вы подивиться на нашого Анатолия! - подхватываю я. Встаю с места, упираю руки в бока, изображая строгую бабушку, мой голос звучит громко и укоризненно: — Що вин творить! Ой, Свитлана отругает!

Анатолий комично вжимает голову в плечи и на полусогнутых тащит бутылку обратно.