- Алтай поворачивается к бассейну, свистит. - Эй, давай-ка сюда, тунеядец! - Снова поворачивается ко мне. - Тут молодой человек сказать что-то хочет.

Исса смеется и качает головой. Потом смотрит на меня с интересом, я же остро ощущаю, что руки стали лишними, и не представляю, куда их деть.

Из бассейна ловко выныривает молодой мужчина — худой, но потянутый. Лицо смазливое. Отросшие мокрые волосы прилипли ко лбу, губы пухлые, рот до ушей. Из одежды на нем вчерашние розовые купальные шорты.

Григорий Горелов. Я так понимаю, именно его просил папа рассмотреть в качестве жениха. Вот и познакомились.

Горелов берет с кресла полотенце, промокает лицо, накидывает на плечи.

- Опачки, кофе! Как вовремя! - хватает чашку Алтая и делает большой глоток. - М-м-м, чудо.

Алтай смотрит на него, как на жужжащее насекомое, качает головой и утыкается в документы. Кира присаживается и наблюдает за ситуацией.

Горелов смакует американо, причмокивая. Проходит секунд пять.

- Горелов, еп твою мать! - не выдерживает Алтай. - Ты сегодня разродишься или как?

Григорий прочищает горло, просит у Иссы сигарету. А потом, прикурив, наконец, обращает внимание на меня и хитро улыбается.

- Привет, Рада. Мне жаль, что ты вчера испугалась, мы вообще-то добрые ребята, ничего никому плохого не делали. Немного стекло поцарапали, но это с дуру.

- Нормально извинись.

- Я нормально извиняюсь. Рада, хочешь поплавать? Водичка — прелесть!

- Хочу, но не с вами, - отвечаю тут же.

Все трое усмехаются.

- А что так, не извинила? Да ладно, наши отцы дружат. Ну откуда мне было знать, что ты дочка Филата?! Я тебя ни разу в жизни не видел.

И это правда, я тоже не помню его на редких праздниках, которые посещала.

Алтай поворачивается в нему, и я ощущаю потребность смягчить ситуацию:

- Все в порядке. Спасибо, что извинились. А что с остальными?

- Витьку наложили четыре шва, Рома Попов и Антон все еще отсыпаются. Я самый живучий, - хвастается Григорий. Допивает кофе залпом. - Ну, я пошел? Алтай? Пойдет?

Алтай кивает:

- Удовлетворительно.

- Йес! - он разворачивается и с разбегу ныряет в бассейн.

Я в полном недоумении пялюсь на Киру. Дело в не в аките: собака в лучах утреннего света еще прекраснее. Я не понимаю, какие у этих троих могут быть общие дела. Ни одной идеи в голове нет, я даже примерно не могу представить, почему они его терпят. При этом Григорий чувствует себя как дома, будто Алтай ему строгий старший братишка.

- Рада Владиславовна преисполнена недоумением, - произносит Исса. - Ничего, зайчик, это нормально. Помнишь, я упоминал, что Алтай непредсказуемый? Расслабься.

Я быстро киваю.

- В полицию только больше не звони, ладушки?

Я снова киваю, понимая, что это не просьба.

- Рада! Бросай свой передник и ныряй! - кричит Григорий.