Мы двинулись в сторону шлагбаума, но Матвей остался стоять на месте. Вовка, сделав пару шагов, обернулся:

– Мотя, ты не идешь?

– Идите без меня, – сказал Матвей. – У меня есть одно дело к Перову.

– Какое еще дело? – запаниковала Соня.

– Надо кое-что уточнить, – ответил Матвей.

Лицо у Вовки вытянулось от удивления. Матвей бросил на брата красноречивый взгляд.

– Если будешь что-то уточнять, – подала голос Аверина, – то имей в виду, что там, помимо Перова, полный дом парней.

– Тогда я уточню вместе с тобой, – сказал Вова. На меня брат не смотрел, а мне хотелось сквозь землю провалиться.

Я ненавидела Перова за то, что он поставил меня в такое дурацкое положение. Так стыдно и противно. Я вдруг снова испытала ту же панику, когда обнаружила, что Давид закрыл дверь на ключ. – Только девчонок в машину усажу.

– Вова, я тебя никуда не отпущу! – закричала Соня, хватая брата за рукав. – Пожалуйста, не надо…

– Да чего ты переживаешь? Нам как в поликлинике – только спросить, – зло усмехнулся брат.

– Ага, а за спрос не бьют в нос, – в привычной манере отшутился Матвей, и все-таки веселья в его голосе не было.

Сонины уговоры они слушать не хотели.

Вова, как и обещал, отвел нас к такси, в то время как Матвей остался стоять у шлагбаума. Дождь наконец немного поутих. В машине меня продолжало колотить. Соня всю дорогу подавленно молчала и смотрела в окно. Такси было заказано на два адреса. Я первой вышла из машины. В подъезде долго возилась с замком, пока дверь не открыла раздосадованная мама.

– А Вова где? Вы разве не вместе?

Я только покачала головой.

– И никто трубку не берет… И часто у вас такие загулы?

Я ничего не ответила, только молча стянула с себя мокрую куртку Матвея и отправилась в ванную комнату.

Когда я вышла из душа, мама снова завела разговор о том, что я должна объясниться, где мы пропадаем и почему не берем трубку. Я резко сказала, что ничего ей не должна, и закрыла дверь.

– Катя! – возмущенно воскликнула мама, но в комнату врываться не стала.

Засыпала я долго, прислушиваясь к каждому звуку из прихожей. Ждала, когда Вова вернется домой. Однако все-таки не дождалась и провалилась в глубокий сон. Открыла глаза только утром, когда солнце светило в глаза. Я прислушалась. В квартире стояла тишина.

На цыпочках я выбралась из комнаты. Мамы снова не было, наверняка она на меня в обиде за вчерашнее, но мне плевать. Зато Вова на месте. Я с облегчением выдохнула, когда увидела в коридоре его убитые после вчерашнего дождя светлые кеды. На носочках я подошла к комнате брата и осторожно отворила дверь. На сквозняке шевелились задернутые портьеры. Вова спал под пуховым одеялом, отвернувшись к стене. Лица брата я не видела. Надеюсь, ему снова не расквасили нос, и вообще я изнывала от неизвестности.