Распрощавшись с тетей Мариной, я кинулась в свою комнату, чтобы переодеться. Пальцы мелко дрожали, пока я пыталась застегнуть пуговицу на джинсах. Нет, я даже боялась допустить мысль, что Динка способна на глупости, но вспоминала день, когда мы сидели в сквере под кустом сирени, и Динкины слова: «Мне кажется, если бы я оказалась на ее месте, поступила бы точно так же».

Я не стала дожидаться лифта и бросилась к лестнице. Выбежав во двор, быстро пересекла детскую площадку и залетела в подъезд Дины. Моей скорости позавидовал бы сам Флэш. Казалось, что сердце вот-вот разорвется. Динка жила на первом этаже, поэтому я быстро добралась до ее квартиры. Сначала несколько раз позвонила в звонок и, не дожидаясь, принялась лупить ногами в дверь и нажимать на кнопку одновременно.

Наконец замок щелкнул, и на пороге возникла Дина – заспанная, глаза распухли от слез. После нового пережитого стресса я едва удержалась на ногах и, покачнувшись, упала в Динкины объятия.

– Кать, ты чего? – закричала Дина, чудом успев меня поймать.

– Дина-а! – затянула я, обнимая подругу. – Дина!

Ее имя – это все, что я могла сказать. Так и повторяла: «Дина, Дина, Дина», а совсем обалдевшая подруга гладила меня по волосам.

– Кать, ты чего? – ошарашенно спрашивала она. – Что случилось, Катя?

И тут меня будто запоздало догнала вчерашняя истерика. Не выпуская Дину из объятий, я принялась рыдать ей в плечо. Тогда Динка совсем растерялась.

– Ну все! Ты доконала меня, Канаева! Скажешь, что случилось, или нет?

Я принялась размазывать ладонями слезы по лицу.

– Я так испугалась… Так сильно за тебя испугалась! Думала, ты что-то с собой сделать могла… Ну-у… как Света, понимаешь? И маме своей позвони, она тебя потеряла, – шмыгнув носом, добавила я.

Динка ойкнула.

– Телефон, наверное, разрядился. Все на свете проспала…

Дина провела меня на кухню и поставила чайник. На столе снова стояли мятные пряники – они всегда ассоциировались у меня с Диной. Подруга налила мне горячего чаю и побежала в комнату звонить маме. Поговорив по телефону, вернулась в комнату с виноватым видом.

– Я ей вчера сказала, что к тебе пойду, чтобы она весь вечер не звонила и не отвлекала меня… от страданий, – Дина грустно улыбнулась. – А сегодня я просто проспала. Глаза от слез распухли. Видишь?

– Вижу, – серьезно кивнула я, откусывая мятный пряник. У меня слезы уже высохли, но вид, наверное, был ненамного лучше, чем у Дины. В общем, видок у нас обеих был плачевный в самом прямом смысле этого слова."

"Дина все с тем же виноватым видом присела на край стула напротив меня.

– Кать, а почему ты решила, что я могу того… Это самое? Даже сказать страшно, – пробормотала подруга.

– Вспомнила наш диалог у Светы в больнице.