Последнее, что я могла представлять себе пять минут назад — снова оказаться с ним рядом. Но на этот раз я села спереди, не зная, чем руководствуясь, возможно, чтобы видеть сразу, что еще он замышлял. А может, просто со страху попутала.

Между нами висела стена неопределённости — словно табло со счетом. И я знала, ничья — не тот результат, который устроил бы нас обоих.

Север что-то выкинет. Вот только что именно, не имела не малейшего понятия.

Мы двигались в обратную сторону, к городу. Я пыталась вспомнить, какой дорогой следовали туда, но не могла разобрать ничего, кроме того, что находились мы где-то на юге. Наконец, показались дома, и я почувствовала облегчение. А потом Север свернул с дороги, заезжая прямиком на автомойку.

Вот так просто?

Что ж, 2:1 в мою пользу.

Машина остановилась. Мы все также продолжали сидеть внутри. И вдруг Северов нарушил молчание.

— Это Амина, — сказал он, указывая на женщину неопределённого возраста, которая, бросив быстрый взгляд на автомобиль, уже направлялась в нашу сторону.

— Очень рада, что ты знаешь, всех работников по именам.

— Разумеется, ведь эта автомойка принадлежит мне.

Он посмотрел на часы.

— Рабочий день заканчивается в семь. Жаль, сегодня ей придется задержаться. Сама понимаешь, отказаться она не имеет права.

Женщина, намылив пушистую щетку, принялась оттирать плоды моих стараний от капота. А мне вдруг стало не по себе.

— Амина снимает комнату за городом, туда добираться примерно час. Дома ее ждут трое детей. Но благодаря твоим усилиям, сегодня она попадет домой не раньше… — он снова посмотрел на часы, — … десяти вечера.

Впервые мне захотелось сквозь землю провалиться, сбежать куда угодно. Я даже готова была идти домой пешком, вот только двери машины оказались заблокированы. Внутри грудной клетки все сжалось, как будто в салоне автомобиля закончился воздух. Я хотела вдохнуть, но сделать это смогла лишь с огромным трудом и стыдливо прикрыла глаза.

Наверное, из всех вариантов наказания, Север выбрал самый болезненный.

— Я всегда хорошо относился к обладателям стипендий, — продолжил он. — Мне казалось, уж они-то понимают цену труда. Но… впервые я разочарован.

Опустив взгляд, я уже во второй раз ощутила на себе, каким сильным даром пристыжать обладает этот парень.

Он замолчал. Время шло. Мы сидели в полной тишине, нарушаемой лишь тихим шорканьем по металлу машины. Наклейки оказались цепкие и отходить так просто не собирались. На Севера я не смотрела, лишь иногда чувствовала его взгляд, но упорно не поворачивалась.

— Север… — слова путались, не желая выстраиваться в нормальные предложения. — Позволь объяснить, — попросила я.

Но он проигнорировал.

Я искоса глянула на него, чтобы понять, услышал ли. Но не увидела на лице ровным счетом ни одной эмоции.