Быть может, у нас никогда не было так, как у нормальных людей — ни романтичных свиданий, ни робких рук, сплетенных в случайном касании. Даже наш первый поцелуй случился, когда все почти пошло прахом. Но разве у меня был хоть один шанс не влюбиться? Так оглушительно и резко нырнуть в это чувство, наплевав на предрассудки, и остаться в нем навсегда, на всю жизнь, а лучше сразу на парочку вечностей.

Конечно же, нет.

— Если возникнут проблемы, передай от меня привет профессору, — прошептал он, впечатываясь напоследок в мои губы еще одним поцелуем, наполненным беспредельной нежностью. А еще любовью.

Любовью.

Любовью.

— Давайте быстрее, — потянул за локоть Макс, отрывая меня от Северова, и попрощавшись, мы заспешили в Академию.

Пара уже началась и шла перекличка. Стараясь двигаться так, чтобы поменьше шуметь, я осторожно приоткрыла дверь, собираясь остаться незамеченной, но не вышло.

— Лесниченко, — произнес лектор.

— Здесь! — выкрикнул Макс из-за моего плеча. Он ввалился в аудиторию следом, толкнув меня словно винную пробку из горлышка.

— Господи-Боже, ничего не меняется. Что у вас сегодня стряслось, Максим?

— Ничего особенного. Как обычно пришлось спасать мир, а мой белый конь все еще в отпуске. Думаю, вы просто еще не в курсе, но это место ждут б-а-а-льшие перемены.

Не особо впечатлившись, лектор флегматично приподнял брови и перевел взгляд на меня.

— Диана, но уж вы-то удивили.

— Простите. — Я пристыженно опустила глаза.

— Ладно, садитесь уже на места. Лисавин, — продолжилась перекличка. — Ломаков.

Мое сердце на секунду запнулось, пропустив удар. Обычно в этом месте находилась другая фамилия — моего друга, но сегодня его с нами не было. После случившегося, он выбыл. Тихо и ни с кем не прощаясь. С тех пор я о нем ничего не слышала, но благодаря Пашке, научилась отпускать. Не только из своей жизни, но и из сердца.

И да, я все еще верю в людей. И каждый раз, вспоминая о друге, желаю ему добра и надеюсь, что он все-таки отыскал среди темноты ту самую, верную дорогу.

Стараясь не шуметь, мы с Максом поднимались по ступенькам аудитории.

— Слушанье по делу Ахмета на завтра назначили, — шепнул он.

Ахмета задержали для дачи показаний в той же кутерьме, что и нас с Виктором. Шутка ли, но в пылу потасовки, он привлек внимание одной из полицейских собак и при обыске у него обнаружили пятнадцать таблеток мета, а после, в машине, еще полсотни.

Когда Виктор узнал, зашелся таким истерическим смехом, что стало жутко.

— Как и всегда, он откупится, — минут через пятнадцать, успокоившись, прокашлялся Север. Он два года собирал доказательства, что именно люди Ахмета толкали в Академии легкие наркотики, а тот в итоге попался сам. И боюсь, эта история еще не окончена.

— Вон там свободно, — пихнул меня локтем Макс. — Эй, подвинься.