Я вошла в большое светлое помещение с двумя окнами и четырьмя кроватями, расставленными к стенам. Но одной спал мужчина, его перемотанная нога была пробита спицами и подвешена на металлическом механизме, только от вида которого мне стало дурно. На другой сидел старик, молча наблюдая. А у самого окна лежал Пашка. Его голова была перемотана, а глаза, под которыми залегли глубокие темные тени, закрыты.

На ватных ногах я подошла к нему и присела на соседнюю кровать, что была не заправлена.

— Привет, — тихо произнесла я, стараясь сделать вид, что морально к этому разговору готова.

Он приподнял веки, с трудом на меня глядя. Наверняка он не мог говорить, но мне это было и не нужно. Я хотела, чтобы меня выслушали.

— Виктор не знает, что я здесь, — сжимая собственные пальцы, произнесла я. — Он бы не позволил.

Пашка попытался что-то ответить, но я показала жестом, что не надо. Я ненадолго, скажу и уйду.

— Я тебя прощаю, Паш, — неожиданно для себя самой произнесла я. — Я могла бы дать показания, что ты напал на меня. Рассказать о тех словах, что были сказаны, но не буду. Не стану предъявлять тебе обвинения. Потому что, несмотря на то, что говорят другие, я все еще верю, ты бы ничего дурного не сделал.

Я протянула руку и сжала его пальцы. Пашка зажмурился, пытаясь удержать слезы.

— Ты злился, наговорил мне гадостей, но просто докажи, Паш, ладно? Докажи сам себе, что ты не такой. Потому что я в это все еще верю.

Я встала и под пристальный взгляд сидящего на соседней кровати старика покинула палату.

***

Актовый зал академии был битком набит учащимися, родителями и выпускниками. Мы с Лесей заняли места в одном из средних рядов с краю. Адель со Стражем сидели впереди, уже сжимая в руках синие корочки, церемония вручения дипломов шла к завершению. Все это время я пыталась отыскать знакомую светловолосую голову среди черных мантий, но Виктор словно под землю провалился.

«Где ты?» — написала я ему сообщение, но отчет о доставке так и не пришел. И когда уже собралась идти искать, Северова пригласили на сцену.

Зал устало зааплодировал, приветствуя очередного выпускника. Но стоило ему выйти из-за кулис к трибуне, по рядам пронесся шепот.

Антон в первом ряду рассмеялся, за что получил тычок локтем в бок от Адель.

— Заранее прошу прощения за мой внешний вид, — чуть наклонившись к микрофону, произнес Виктор.

В отличие от остальных выпускников, он не надел мантию. А может уже снял. Несмотря на следы драки, его лицо оставалось удивительно красивым. Его не портили даже синяки и ссадины, — особенно досталось губе и виску, зашитый нитками порез на котором ярким росчерком бросался в глаза на фоне бледной кожи.

— Меня попросили сказать пару слов перед уходом. Некое напутствие всем, кто остается.