— И провел рукой по голому бедру от колена вверх, чуть сжав. Прикосновение растеклось внутри нарастающей от кончиков пальцев дрожью, схлынув по всему телу, и вылезать из постели теперь еще больше не хотелось.

— Давай никуда сегодня не пойдем? — попросил я.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Диана. — Только я умираю с голоду, — и, выпутавшись из моих рук, ускакала.

Я рухнул обратно на подушку, подминая ее двумя руками под себя. Повернул голову и увидел, что Диана остановилась в дверях, прислонившись к раме. Рассматривая меня так внимательно, словно хотела убедиться в том, что происходящее правда. А потом вдруг улыбнулась, и этот момент так отчетливо впечатался в память, как будто заранее говоря о том, что запомнить его важно.

Потом был завтрак, растянувшийся почти на час, потому что целовались мы так, словно не было последней ночи.

— Ластишься, как кот, — смеялась она, пока я мешал ей мыть посуду, обняв со спины и покрывая поцелуями шею. И лишь спустя полчаса я заставил себя отлепиться от девушки, чтобы заняться наконец делами.

Черные буквы торжественной речи на вручение дипломов уже сливались перед глазами в одно сплошное полотно. До выпускного оставался день.

Я потер лицо и поднял взгляд, не сдерживая улыбки. Диана, перескакивая с ноги на ногу, шикала на кота, хватающего ее за голые пятки.

— Тише, Снежок! — Она подхватила его на руки как ребенка и строго произнесла: — Не мешай Виктору заниматься!

На столе зазвонил телефон. Это был отец.

Неохотно я поднял трубку.

— Я отправлял к тебе вчера курьера с документами от Тарона. Почему не переслал обратно? — не утруждая себя приветствиями, произнес он."

"— Потому что они, разорванные напополам, в моем мусорном ведре, — ответил я, убрав ноутбук с колен. — Есть еще вопросы?

Отец на том конце провода выдохнул:

— Какого черта ты творишь?

Я не хотел ругаться, но и делать вид, что все в порядке становилось невозможно.

— Мы давно закрыли тот инцидент с нападением, — сказал он.

Я хмыкнул.

— Ты же знаешь, дело не в нем.

— Виктор.

— Завтра встретимся и поговорим, — произнес я и положил трубку.

— Все в порядке? — Диана обеспокоенно подняла на меня взгляд.

— Да.

Но это была ложь.

Я по-прежнему не был в порядке, и как бы не строил вокруг бастионы, от боли, что появлялась, стоило только вспомнить имя брата, они не спасали. По-видимому, настал момент, рассказать правду.

— Все началось в день смерти матери, — осторожно произнес я. Диана отпустила кота, теперь она была сосредоточена и серьезна. — Мне было плохо. Ужасно плохо, — сглотнул я тяжёлый ком в горле. — Ее похороны подкосили всех, ведь по сути она была единственным звеном, нас, троих мужчин, скрепляющим.

Отец ушел с головой в работу. Мне тогда казалось, что дома я его видел в последний раз в день похорон.