Я против воли нахмурилась.

— Северов, ты заставишь перестать верить во все человечество. — Вышло слишком едко, но мне не хотелось смягчать, ведь он сам разрешил задавать ему любые вопросы. — Скажи, остались ли в этом мире люди, которых ты не смог бы купить?

Он откинулся на спинку стула. Лениво, но не спуская с меня глаз.

— Ты ошибаешься, — ответил совершенно спокойно. — Большинству плевать на деньги.

— А на что не плевать?

— Уважение. Валюта гораздо труднее зарабатываемая. А твой тренер меня знает с тех лет, с каких я сам себя плохо помню.

— Видел бы он тебя в момент нашего поединка, — не скрывая улыбки, произнесла я.

— Устыдился бы.

— Да ладно, — отмахнулся Север. — Для того, кто не занимался почти тринадцать лет я был не плох.

— Снова себя нахваливаешь?

— От тебя ведь не дождешься.

Я покачала головой, поболтав ложкой в собственном кофе.

— Привык, что тебя все любят?

Север сделал глоток.

— Считаешь такое возможно?

— А разве нет? Взять тебя. Если не восхищаются, то завидуют. Если не завидуют, то уважают. Если не уважают, то боятся.

Север ухмыльнулся."

"— А тебе не приходило в голову, какова цена? Разве ты сама не считала пару недель назад, что все это просто свалилось мне на голову?

— Разве не этого ты добивался? — парировала я.

— Чтобы все выглядело именно так.

— Возможно, — пожал он плечами. — Но вряд ли кто-то в академии представляет, чего все это стоит.

Я не сдержалась:

— И чего же?

— Одиночества.

Мы замолчали.

Даже люди в кафе как будто притихли, ожидая от кого-то из нас нового хода. И почему мне казалось, что я проиграла эту партию?

Я глубоко вздохнула, набираясь смелости.

— Почему? — спросила неуверенно. — Почему ты рассказываешь об этом именно мне?

Я думала он переведёт тему или просто отшутится, но Виктор ответил максимально прямо:

— Меня восхитила твоя преданность.

Это качество, которое в наше время очень сложно встретить. А еще не безразличие. Ты так отчаянно пыталась дорваться до правды с этими карточками…

— Простое любопытство, — пробурчала я, опустив взгляд.

— Предупредить на балу, наплевав при этом на последствия…

— Мне просто стало тебя жаль.

Север замер на секунду, а потом вдруг склонил голову в своей привычной манере. Он всегда делал так, когда не верил тому, что ему говорили.

— Не правда.

Его тон был мягким, но я точно чувствовала, что все же смогла задеть его. Это была маленькая колкая месть. Одна из сотен, о которых я мечтала, лежа вечером в постели. Но сейчас она не приносила желаемого удовольствия.

— Просто ты не могла поступить иначе.

— С чего ты взял?

— Потому что сам бы сделал в точности также.

Я отвернулась.

Слова с его губ срывались редко, но подстрелить умели в самое сердце. Ведь он подбирался к душе всегда слишком близко. Ближе, чем позволяют правила приличия.