Затем: — Я не знаю, сколько ей осталось.

Смоленск, 2093 г., усадьба в микрорайоне Холмы— Скажи, Пол: т'тайа орр н'ук'ума сиренд'аги патта.

— Тетайя оррр нукума сирентахи пата… Похоже, тетя Йо?

— Нет, малыш, нет. Не тетайя, а т'тайа, не нукума, н'ук'ума… У тебя такой хороший, такой гибкий язычок, щелкай им в нужном месте. Послушай еще раз: т'тайа орр н'ук'ума сиренд'аги патта… Теперь повтори.

— Т'тайа оррр н'ук'ума сирент'аги патта!

— Уже гораздо лучше. Орр, орр, орр… Не надо сильно раскатывать звук. А в слове «сиренд» окончание звонкое — сиренд, сиренд, сиренд'аги.

Лучше, если ты будешь не говорить, а петь. Споем вместе?

— Да, тетя Йо. Т'тайа орр н'ук'ума сиренд'ага патта!

— Замечательно, мой хороший! Ты понимаешь, что это значит?

— Сиренд вылез на солнце и греется на теплых камнях. Сиренд — такая ящерица с блестящей синей шкуркой… водится в Новых Мирах, про которые ты мне рассказывала…

— В одном из Новых Миров, малыш. На Т'харе… Это мир, в котором я жила.

— Он дальше Марса?

— Дальше, Пол.

— Дальше Юпитера?

— Гораздо дальше. Он лежит у Провала, на границе галактического рукава, и свет до него идет целых два столетия.

— Ты скучаешь по нему?

— Нет. Пожалуй, нет… Там у меня не было близких, а здесь ты, и твоя мама, и Павел… И на Земле гораздо красивее, чем на Т'харе.

— Но я все равно хочу увидеть Т'хар. Когда я вырасту и стану астронавтом, мы полетим туда все вместе — ты, я, дядя Павел и мама.

— Боюсь, Пол, нам не будут рады.

— Почему?

— Я объясню тебе это, но не сейчас, как-нибудь попозже. Сейчас мы должны говорить на фаата'лиу, чтобы ты все понял правильно. Ты не забыл, что такое фаата'лиу?

— Конечно, не забыл.

Это язык бино фаата.

Смоленск, сентябрь 2094 г., усадьба в микрорайоне Холмы— Мама, почему дядя Павел плачет?

— Разве он плачет, сынок? На его лице нет слез."

"— Он плачет. Я чувствую. Здесь. — Детская ладошка касается лба. — И ты тоже плачешь. Мама, почему?

Долгое молчание.

— Наверное, ты прав, мой мальчик. Мы оба плачем, дядя Павел и я. Люди горюют, когда уходят близкие, уходят навсегда. Я не хотела тебе говорить… Йо умерла. Ты ведь понимаешь, что это значит?

— Касс'иро тан… То есть я хотел сказать — я понимаю и не понимаю.

Умирают старые, а тетя Йо была молодой и такой красивой… Как она могла умереть?

— Ты же знаешь, Пол, что она не человек… не человек Земли. Мы живем семьдесят, и восемьдесят, и даже сто лет, а Йо не могла прожить столько. Она была фаата.

— Но она говорила мне, что фаата живут очень долго и никогда не стареют. Разве это не так?

— Есть разные фаата, милый, как разные народы на Земле. У таких фаата, как Йо, жизнь недолгая.

Молчание.