Селина Праа повернула голову, осмотрела Зибеля, сидевшего в кресле у люка, и доложила:

— Командная секция готова, капитан.

К Клаусу Зибелю она относилась с особым вниманием, причину которого Коркоран пока не разгадал. Возможно, дело заключалось в том, что Зибель был немолод и не являлся профессиональным астронавтом, а значит, о нем полагалось заботиться; возможно, Селине Праа по женской склонности хотелось кого-то опекать, и Зибель, невысокий, щуплый, похожий на состарившегося подростка, больше подходил для этого, чем остальные члены экипажа. «Не ошибись, моя милая», — подумал Коркоран и улыбнулся про себя.

Он принял корабль четыре месяца назад, и ровно столько Праа была знакома с Зибелем, а сам он знал его тридцать лет — тридцать один, если быть совсем уж точным. Внешность Зибеля обманывала, внушая мысль о его беззащитности, врожденной доброте и даже некоторой инфантильности, но это было только маской. Железный человек этот Зибель! И загадочный! Возможно, загадки и влекли Селину?..

— Три минуты до старта, — сказала она, покосившись темным глазом на глифы, вновь мелькнувшие в воздухе.

"

"Половину экрана локатора ближнего обзора занимала массивная туша «Европы», за ней смутными тенями виднелись другие корабли, уже не вытянутые в шеренгу, а собравшиеся около флагмана плотным строем. Сейчас всеми этими маневрами управлял компьютер «Европы», что обеспечивало синхронность прыжка и выход в определенной точке финиша, на самой границе системы Ваала, вдали от тяготеющих масс. В принципе, сильные гравитационные поля не были помехой для погружения в Лимб, однако влияли на точность прыжка, размывая финишную зону до нескольких световых дней, а то и месяцев.

Искусство флотоводца состояло в том, чтобы, совершив прыжок, собрать корабли в течение часа, а лучше — нескольких минут.

Над пультом Сантини троекратно вспыхнул алый столб огня.

— Приготовиться! — сказал Коркоран. — Включаю двигатель.

Алая полоска на его пульте уже упиралась в большой палец пентальона. Он поднял руку и на мгновение замер, прикрыв глаза и ощущая всех членов экипажа, словно те прятались где-то в глубинах его сознания, незримые и безмолвные, но связанные с ним цепочками ментальных импульсов.

Он чувствовал волнение Эрнандеса, Праа и Пелевича, напряженную готовность стрелков, Вентворта, Бигелоу, Пашина и Светлой Воды, страх, охвативший Дюпресси, молодого связиста, и кибернетика Линдера, он слышал молитву, что повторяли по традиции пилоты и навигаторы, Туманов, Ямагуто, Серый, Ба Линь, Сантини — каждый на родном языке, но смысл был один: «Пусть не поглотит нас Вечная Тьма, пусть разойдется, растает, даст увидеть звездный свет, пусть сохранит нас Повелитель Пустоты, Владыка Сущего.