Ее смуглое лицо с тонкими восточными чертами казалось Коркорану отлитым из бронзы; только глаза цвета ореха были живыми, беспокойными, выдававшими владевшее женщиной напряжение.

— Доклад по секциям, — приказал он, наклонившись к интеркому и всматриваясь в алую полоску, неторопливо ползущую вдоль капитанского пульта. Справа от нее располагался пентальон — стилизованный отпечаток пятипалой ладони, «лапа» на пилотском жаргоне, он же — механизм пуска контурного двигателя. Точнее, управлявшей им программы АНК.

— Навигационная секция готова, — произнес Туманов, всматриваясь в обсидиановую глубину обзорного экрана.

Там, повинуясь компьютерной команде, уже ярко вспыхнули две звезды, Солнце и Ваал, точка старта и точка финиша. Двадцать три парсека, семьдесят шесть светолет…

— Инженерная секция готова, — прогудел в вокодере голос Санчо Эрнандеса. — Полная мощность на контуре — через пять с половиной минут.

Коркоран кивнул. Алая полоска на его пульте продолжала свое неспешное движение. Когда она доползет до границы у большого пальца пентальона, пространство разгонной шахты озарится светом, невыносимым для человеческих глаз.

Потом одно движение руки, неощутимый всплеск электронов в молекулярных компьютерных чипах — и контурный двигатель швырнет фрегат сквозь квантовую пену[12] Лимба. Фрегат и шесть огромных крейсеров, способных расколоть планету и превратить ее обломки в пыль… Три тысячи двести человек, шесть сотен боевых «сапсанов», аннигиляторы, роботы, метатели плазмы, контейнеры с вирулентной органикой…

Третьим, как положено, рапортовал Пелевич, оружейник:

— Боевая секция готова.

Кирилл Пелевич, завернутый в кокон и подключенный к аннигилятору, висел сейчас в отсеке за командной рубкой, а четверо его стрелков сидели в тесных орудийных башнях, торчавших над корпусом «Литвина» обтекаемыми полусферическими наростами.

Повода, чтоб изготовиться к бою, в общем-то не было — в системе Ваала, колонизированной и обитаемой не один десяток лет, имелись сторожевые суда, форты и служба дальнего оповещения. Но по инструкции всякий выход из прыжка сопровождался «красной тревогой»[13], поскольку оставалось неизвестным, что их поджидает в колониальном мире — то ли свои с хлебом-солью, то ли чужие с бомбами да пушками. Не считая фаата, земляне познакомились с тремя космическими расами, и эти первые контакты большого доверия не внушали. Лоона эо, похожие на хрупких эльфов, казались вроде бы миролюбивыми и даже предлагали торговать, но хапторы и дроми не признавали в людях собратьев по разуму и дружеских чувств к ним не питали. К счастью, их зоны влияния[14] располагались далеко от Солнца и первых колоний землян.