Дайт покачнулся, вскинул руки к горлу, будто пытаясь порвать душившую его веревку, и рухнул на пол. Его тело выгнулось в конвульсии, ноги задергались, из раскрытого рта вывалился язык; чудилось, что он старается вздохнуть, но что-то ему мешало, не пропуская ни глотка воздуха. Коркоран и Зибель склонились над ним; на лице Клауса, обычно сосредоточенном и спокойном, была растерянность.

— Черт! Он все же дотянулся до дыхательного центра… Невероятно! Полная блокировка, и тут ничем не поможешь!

— Не надо помогать, — промолвил Коркоран. — Для него это лучший выход. Я бы его живым не отпустил.

Брови Зибеля взлетели вверх.

— Из-за матери? Из-за насилия, что учинили над ней?

— Не только. По многим причинам.

Дайт дернулся в последний раз и затих. Синева сползла с его щек, и теперь лицо Держателя казалось вырубленным из белоснежной мраморной глыбы, на которую бросили багровую тряпку языка. «Плохой конец, — подумал Коркоран, — но ты его сам выбрал. Меня бы ты не пощадил. Ни меня, ни Клауса».

Он выпрямился, чувствуя, как навалилась усталость. Странно, но ощущение было приятным, подтверждавшим, что он человек Земли, а не фаата и потому нуждается в отдыхе.

Что бы он ни унаследовал от Дайта, это не касалось физиологии — потребность в сне была нормальной, и он никогда не испытывал цикличных возбуждений, связанных с туаххой. Другое дело, мозг… Мозг, конечно, устроен по-особому, а будь он, как у всех, Дайт не смог бы завладеть его сознанием — ментальные контакты между землянами и фаата не получались. Но Коркоран, как выяснилось, слышал тех и других, что давало право считать себя удачной мутацией.

И правда, особенный мозг… Передаст ли он свои таланты Наденьке и Любаше?.

. При мысли о дочерях сердце у пего защемило и мертвое лицо Держателя расплылось перед глазами. «А ты ведь им дед! — подумалось ему и тут же: — Храни Создатель от такого деда…»

Он кивнул Зибелю:

— Берем его, Клаус. Ты за ноги, я за плечи.

Они затащили Дайта в камеру т'хами и положили на антигравитационный диск. Потом Зибель наведался в нишу, спрятал свой гипноглиф и стал приглядываться к хрустальным кристаллам, переливавшимся на фоне темных стен. Выбрал один, сунул руку прямо в бледное сияние, замер на секунду, прищурился и сказал:

— Похоже, контактная субстанция, биоприбор вроде стационарного каффа… Для более плотного взаимодействия с местным мозгом, а через него — с любым ментальным абонентом… Ну, сейчас нам это не требуется.

 — Вытащил руку, брезгливо отряхнул пальцы, поглядел на Коркорана. — Что-то ты плохо выглядишь, Пол. Утомился?

— Да. Мне нужно поспать, — с хмурым видом промолвил тот. — Посадка у нас была тяжелая, да еще мозги мне выкрутили… плюс две дозы формерита…[38] реакция после него, сам знаешь… Вымотался. Все же я не фаата и не метаморф.