Вдруг понимаю, что моя жизнь так и будет продолжаться – бесцветно и безвкусно. Она утратила краски, я потерял к ней вкус. Теперь мне всё неинтересно.

Но стоит лишь представить, что рядом со мной Кристина, и мир вокруг вспыхивает как новогодняя иллюминация. Вдруг совершенно ясно я понимаю, что не хочу дальше так жить. Хочу, чтобы Крис снова вошла в мою жизнь. То, что она была с Гущиным, я вычеркну из памяти. Мне это безумно тяжело сделать, но Крис ни в чём не виновата, я сам её подставил. Поэтому постараюсь забыть об испанском инциденте.

Мы помиримся, я сумею уговорить Крис. Смогу убедить её, что вместе нам будет лучше.

Как только принимаю это решение, всё становится простым и ясным. Я словно родился заново. Задача номер один – добиться прощения у моей малышки. Сделаю, что угодно, прыгну выше головы, только бы Крис меня простила.

*****

Дома быстро принимаю душ, переодеваюсь и снова выхожу на улицу. Уже темнеет, включились фонари. Заезжаю за букетом цветов, покупаю алые розы, целую охапку. Кстати, сегодня Восьмое марта, женский праздник, а у меня две девочки. Поэтому после цветочного бутика заскакиваю ещё и в торговый центр. Продавщица магазина игрушек чётко просекает ситуацию и предлагает купить домик для кукол Лол за двадцать пять тысяч. Он огромный! В ушах уже звучит восторженный визг Маруси. Представляю, как она будет прыгать сейчас. Милый смешной лягушонок.

– Какой заботливый папа, – кокетничает со мной продавщица. – Повезло же дочке! Ох, она и обрадуется.

– Я не папа. Но это не важно.

Подъезжаю к панельке, где живёт Крис, уже в темноте. Поздно я, конечно, собрался в гости. А если не пустит? Не захочет поговорить?

Ну, ещё чего! Тогда придётся вынести дверь. Я вообще-то пришёл с цветами и подарком. Да и вообще, не так уж поздно. Крис, наверное, искупала дочку перед сном, но спать ещё не уложила. А может и сама приняла душ.

Стоит только представить Кристину в её шёлковом халатике, как джинсы становятся ужасно тесными, внизу всё каменеет. Представляю, как сую руку под шёлковую ткань, беру в ладонь тяжёлую грудь, обвожу большим пальцем сосок, который сразу же от прикосновения превращается в твёрдую горошинку…

Скорее!

Не успеваю выгрузиться из машины, как слышу и вижу входящий вызов от бати.

– Сын, ты чего не звонишь? Я жду, жду.

– Извини, пап, немного заметался. Собирался же позвонить… и вот.

– Что в Лондоне? Быстро говори, не томи.

– Всё отлично, пап. У нас новый инвестор, ещё и гораздо круче, чем этот дебил Гущин. Через три дня прилетает к нам, и уже здесь мы с ним договариваемся окончательно.

– Не соскочит?

– Не думаю. Он очень заинтересовался.

– Тут такое дело, сын… Ты не поверишь.

– Что стряслось? – Я напрягаюсь, барабаню пальцами по рулю.

– Не знаю, плакать или смеяться. Гущин опять переобулся.