– О, как здорово! – радуюсь за Ленку.

Пансионат принадлежит, опять же, нашему холдингу, это очень крутое заведение.

– Прикупила себе воздушный пеньюарчик. Будем в воскресенье завтракать в номере. Как вы с Богдашей в Барселоне. Он такой хорошенький сидел в гостиничном халате. Красавчик, блин. А без халата, наверное, вообще ого-го!

– Умоляю, не напоминай мне о нём.

– Извини. Вот я дурында! – Лена стучит себя по лбу. – Прости, Крисулька, прости. Конечно, лучше о нём поменьше думать.

Угу. Только как?

– Толик тоже ничего, накачанный, – подружка мечтательно закатывает глаза. – Фигурка что надо, спортом не пренебрегает, мышцы проработанные. Ох, только бы у нас с ним всё получилось.

– Он так тебе нравится?

– Очень. Я-то страдала, что совсем его не зацепила. А у него, оказывается, был жуткий аврал на работе.

– Да, твой Толик симпатичный. И не жадный, правда?

– Угу. Вон какой сюрприз для меня придумал.

Что ж, Толя молодец, не подвёл. Радуюсь за подружку."

"А я отпраздную Восьмое марта с Марусей. Устроим с дочкой девичник. Знаю, что она в садике приготовила мне какой-то сюрприз – наверное, наклеила бумажный тюльпан на картонку или нарисовала рисунок. Пока всё держится в тайне, это огромный секрет, но воспитательница намекнула, что мамочек без подарков не оставят.

Попрощавшись с Леной, убегаю в садик за Марусей.

БОГДАН

В отличие от испанской, британская командировка получается на редкость удачной. Нефтяной магнат готов вложиться в наш проект, ему всё нравится. Договариваемся ещё раз встретиться через три дня, новый инвестор прилетит к нам, чтобы посмотреть на грандиозное строительство.

Из аэропорта звоню Егорке, благодарю друга за то, что свёл с нужным человеком.

– Теперь с тебя причитается, мужик, – улыбается на экране айфона Буланский и по обыкновению мучает свою тёмную длинную чёлку. В такие моменты мне очень хочется побрить его наголо.

– За мной не заржавеет, братан! Обязательно отплачу тебе чем-то хорошим.

Сижу в зале, жду вылета, листаю документы, проверяю почту, наблюдаю за людьми… Внутри свербит, ноет. Меня что-то мучает, и это «что-то» вовсе не связано с работой.

Конечно же, я думаю о Кристине. И о себе. В кого я превратился, когда мысленно поставил точку в наших странных отношениях? Я сам не свой…

В самолёте долго смотрю в иллюминатор на облака, рассеянно отвечаю на вопросы стюардессы, которая старается сделать максимально приятным полёт для пассажиров бизнес-класса. Сейчас я прилечу домой, приму душ, закажу еду, переговорю с отцом. Он, несомненно, обрадуется, что я так быстро решил нашу проблему, нашёл инвестора и уломал его. Отец меня похвалит, а я всегда очень ценил его похвалу. Но сейчас даже это не вызывает никаких эмоций.