Корчагин благополучно проследовал дальше, но успел сказать мне по «переговорке», что они с Вальтером будут ждать меня за поворотом и приготовят завтрак. Это меня устраивало, потому что завтракать было уже пора.

Что такое в данной ситуации «приготовить завтрак», я понимал, потому что мы все знали о существовании за поворотом придорожного кафе, и даже заранее планировали там остановиться. Значит, после проверки я подъеду к кафе, когда шашлык будет уже почти готов и не придется долго ждать.

К моей машине одновременно с трех сторон направились инспектор дорожно-патрульной службы, два омоновца и два военных.

До этого они стояли как‑то в стороне друг от друга, вместе со своими коллегами.

Я вышел из «Джимни», потянулся – и на пару секунд, не больше, почувствовал некоторую неуверенность. Военные, солдат с офицером, были из спецназа ГРУ. Более того, мы с этим старшим лейтенантом несколько раз мимоходом, во время проведения каких‑то широкомасштабных мероприятий, встречались, хотя я даже не знал ни его фамилии, ни имени. Полковник Переславцев предупредил, что в облавы включили части спецназа ГРУ, но не сказал, какой приказ отдали нашим парням на случай обнаружения моей группы.

Могло и так получиться, что эти ребята не знают об операции, проводимой собственным командованием. Тогда вполне возможным было ждать неприятностей. Однако вида, что узнал старшего лейтенанта, я не подал. Да мне и смотреть на него не пришлось, потому что я предъявлял документы милиционеру и при этом умышленно повернулся к спецназовцам спиной. Но они, словно присматриваясь, обошли машину и оказались прямо против меня. Пара омоновцев осталась за спиной.

– Что в Чечне ищете? – спросил мент, разговаривая с кошмарным акцентом.

– Служебная командировка, – отделался я стандартной фразой.

– Командировочное удостоверение ваше посмотреть можно? – спросил один из омоновцев из‑за спины. Этот тоже был из местных.

Командировочное удостоверение лежало у меня в том же бумажнике, и достать его было недолго. Сначала посмотрел мент, потом передал за плечо омоновцу. Тот осмотрел внимательно, зачем‑то даже бумагу на просвет попытался проверить, словно в командировочном удостоверении должны быть водяные знаки. Странно, что на язык не попробовал.

"

"– Телефонный номер здесь московский указан, – заметил омоновец. – Номера на машине кабардино-балкарские. Так откуда вы?

– Собственный корреспондент московского журнала на Северном Кавказе. Есть специальный корреспондент, который приезжает из Москвы, есть собственный корреспондент, который на месте живет.

– Откройте машину, – сказал стоявший сбоку офицер спецназа ГРУ. – Заднюю дверцу…

Я посмотрел на него, поймал его внимательный взгляд, и понял, что старший лейтенант узнал меня.