И ничего не могу понять, ведь мои мысли вращаются каруселью, и я изо всех сил стараюсь держать на лице улыбку, но это так сложно, что в горле то и дело тесно.

— Привет… — Лёва стискивает меня. — Поздравляю.

Я деревянная в его объятиях, но он вряд ли это поймет. Он не тот человек, который способен оценить язык моего тела. Тот, кто на это способен, звонит в ворота, когда Дима разливает по бокалам шампанское.

Я забираю у него свой бокал, зная, что за этим столом не смогу проглотить ничего. Мой желудок превратился в сжатый кулак, его не отпускает.

Осадчий появляется на пороге дома с огромным букетом цветом. О — огромным."

"Поверх белой футболки на нем рубашка с пальмами, голубые джинсы слегка подвернуты внизу. И он не надел свои линзы, поэтому сейчас он в очках с тонкой роговой оправой.

Данияр смотрит на меня из-под стекол, и я чувствую, что сегодня все через задницу не у меня одной.

Осадчий серьезен, в движениях резок. Он спешил, я знаю. Все делал впопыхах. Но он серьезен не поэтому. Я не знаю, почему. Я эгоистично думаю лишь о себе, о том, как заставить себя дышать, глядя в его глаза после почти трехдневной разлуки.

Я чувствую. Снова. Так много всего. И до боли кусаю изнутри щеку, переводя взгляд с лица Данияра на цветы…

Я делаю шаг, забираю у него букет. Дан прижимается губами к моему виску, твердо говоря:

— Поздравляю. Ты умница.

Его пальцы слегка сжимают мой локоть, мы стоим вот так, в сантиметре друг от друга. Я, он и его цветы.

— Ты вообще спал? — спрашиваю я.

— Да. Пару часов.

— Может, тебе постелить… — я мотаю головой в сторону лестницы на второй этаж.

— Лучше накормить, — сообщает Осадчий.

Раньше мы коснулись бы губами, встреться вот так. Губами, телами. А теперь касаемся с проклятой осторожностью, будто каждое прикосновение что-то значит. Даже самое маленькое значит больше, чем язык Осадчего у меня во рту, чем его член у меня в ладони. Даже самое маленькое прикосновение сбивает мое дыхание, теперь они все особенные. И его взгляд — стальная твердость, за ней его неозвученные мысли, которых я боюсь.

Дан устраивается за столом, пока я занимаюсь цветами. Жмет руку Диме, хлопает по плечу Лёву. Я наблюдаю за Осадчим через распахнутые двери, соединяющие кухню со столовой. Ловлю его взгляд через плечо.

Я чуть ли не роняю вазу в раковину, когда под напором сквозняка из-за открытых повсюду окон с грохотом хлопает входная дверь.

— Володя пришел… — встрепенувшись, объявляет мать.

Сердце ударят о ребра. По шее поднимается краска.

Лучше бы он не приходил. Лучше бы его здесь не было!

Я вожусь с цветами долго и упорно. Слышу в столовой голос, который сейчас ненавижу. Приветствия, дежурные фразы, которые Дима разбавляется своим весельем. Я слышу голос Осадчего.