— Что значит, «отпусти меня»? — взрывается Осадчий.

— Я не знаю… — говорю я сдавленно. — Просто… не иди за мной…

Я делаю шаги спиной назад, вытирая со щеки слезы.

— Нет… — его голос хрипит. — Я не отпущу.

Меня вывернуло на изнанку за этот день, но я вдруг понимаю, что из нас двоих как взрослый человек рассуждаю именно я! А Осадчий… он действительно на все наплевал.

Его не интересуют последствия, не интересует ничего. Он не слушает. Ни меня сейчас, ни, видимо, свою семью…

«Она не то, что тебе нужно»

Я уверена, уверена! Они говорили ему это и не раз. Говорили, возможно, совсем недавно…

Разве это зрело?!

Он сам не понимает, что делает!

И я пячусь назад. Мотаю головой. А потом бегу…

Картинки сменяются — вечерние улицы, заднее сиденье такси. Ворота моего дома. Снова. Тишина, запахи…

Вопросы, от которых лопается голова.

И мать, которую я застаю спящей на диване в гостиной, а на полу стоит бутылка вина.

Мое лицо перекашивает так, как будто я увидела какое-то невообразимое уродство. А еще мне трудно дышать, словно меня душат реальные руки.

В темноте я сажусь напротив. Не разуваясь, подтягиваю к груди колени и смотрю на то, как поднимается и опускается грудь матери. В тишине ни единого шороха, я думаю, может она почувствует, что я здесь…

Что мне нужен совет. Мне нужно… поговорить!

Но она спит. Не двигается.

Я поднимаюсь в свою комнату бесшумно. К тому времени уже светает.

Я боюсь, что в дверь позвонят. Боюсь, что Осадчий выполнит свое обещание — не отпустит. Поэтому я тороплюсь — включив свет, забрасываю вещи в маленький чемодан, понимая, как мало в него влезет.

Мои шмотки… все то, о чем так пренебрежительно отзывался человек, которого я считала отцом, среди этих вещей есть и такие, которые я очень люблю.

Такси отвозит меня в аэропорт, где я пять часов жду своего рейса, а уже через два часа я схожу с трапа в московском аэропорту.

Контраст температур, чужой воздух — я чувствую все это и, под напором эмоций, не сразу замечаю в зоне прилета высокого брюнета, который машет мне рукой.

Я тоже поднимаю руку, чувствуя давление в груди, а Илья широко мне улыбается…

У меня не получается улыбнуться ему в ответ, ведь всеми силами стараюсь не думать о том, что однажды о своем поступке пожалею…"