Я перевожу взгляд на Данияра, отмечая погустевший на лице загар, пробившуюся на щеках щетину, «дачную» одежду — спортивные шорты и майку без рукавов, измятые, будто одевался мой парень наспех. Он выглядит так, словно сел в машину сразу, как открыл глаза.

Дан кладет руку на спинку моего кресла, плечом отгораживая нас от зрителя. Подавшись вперед, обнимает мое лицо ладонью второй руки и целует.

Кофе, мята жвачки.

Его язык раскрывает мои губы, скользит внутрь, и у меня по животу растекается вязкая волна возбуждения.

Я не удерживаю тихий прерывистый вдох, слепо провалившись в ощущения, к которым не успела подготовиться.

— Доброе утро… — Осадчий заглядывает мне в лицо, выпустив губы.

Я не успеваю до конца поднять веки.

Чувствую предательскую дрожь внутри от того, как совпадает его пожелание с моими ощущениями.

Я с силой раскрываю глаза, наполняя взгляд легким вызовом, чтобы спрятать то, в какой кисель только что превратилась.

Дан поднимает уголки губ в улыбке, поймав мой взгляд. Возвращается в кресло, убрав руку, а меня насквозь прошивает ощущение, что эта его улыбка — нечто вроде удовлетворенности, которую Осадчий не показывает в открытую."

"Что-то подобное происходит каждый раз, когда он проверяет, насколько я готова к сексу. Дан всегда проверяет. Прежде чем в меня войти, проверяет, насколько я мокрая. И мы оба знаем, что я мокрая всегда, когда ему это нужно. Это одна из тех реакций, которые не скрыть, не замаскировать, даже если мы в ссоре.

Дан мог бы давно прекратить свои проверки, нам они не нужны, но он не прекращает.

Дернув ремень, я пристегиваюсь, а Осадчий надевает солнечные очки, которые висели на горловине его футболки.

— Забросим Платона домой, — говорит Данияр.

Прежде чем он успевает тронуться, я протягиваю руки и снимаю с него очки.

Дан не сопротивляется, не двигается. Снова поднимает вверх уголки губ, дожидаясь, пока я его ограблю.

Я опускаю его очки себе на нос и проваливаюсь в ленту новостей, откинувшись в кресле.

Машина трогается. Всю дорогу до своего дома Платон не издает ни звука. Обычно даже в моем присутствии он не отказывает себе в том, чтобы болтать с братом, но сегодня младший явно в плохом настроении, потому что, прощаясь у ворот, бросает Данияру лишь скупое «пока».

На Осадчего это не производит никакого впечатления. Он отвечает на сообщение в телефоне, не спеша трогаться с места.

Город выглядит соответствующе утру воскресенья: редкие прохожие и пустые дороги. Я даже не пыталась позавтракать — на кухне было тихо, дом спал, а сама я на нашей кухне редко хозяйничаю.

— Коле доставили байк, заедем посмотреть? — обращается ко мне Дан.

— Как хочешь, — пожимаю я плечом.

Через десять минут мы добираемся до автосалона Осадчих, где на задней стоянке толпятся знакомые парни.