— Мужчины нашего рода прокляты.

От тона, каким он произнёс эти жуткие слова, по спине пробежал ледяной холодок. Обернувшись, я едва не вскрикнула, торопливо зажимая рот ладонью: лицо Дэйгона превратилось в бледную каменную маску без единой эмоции.

— Кто-то говорит, что виной всему стала измена моего предка. Мол, жена-ведьма не выдержала предательства и наложила на себя руки, прокляв всё мужское потомство до десятого колена, — тихо произнёс дракон и с горьким смешком добавил, — какой же бред.

— Почему? — ляпнула я, не успев сообразить, что вопрос ну вообще не к месту.

Дэйгон смерил меня красноречивым взглядом, бросающим в жар:

— Потому что драконы влюбляются раз и навсегда.

Его слова осели болезненным осадком на дно моей души. У меня изначально не было шансов, а в том, что он говорит правду, я не сомневалась.

— Можно долго гадать, перебирая возможные причины, но суть не в этом. На протяжении нескольких столетий все мужчины рода Россэр умирают, когда им исполняется тридцать три. Кто-то покинул мир прямо в день рождения, кому-то удалось прожить ещё несколько дней, но не более недели.

Я отвела взгляд, испытывая горькое сочувствие.

А какой ужас переживёт его невеста?

Мне неистово хотелось обнять господина Россэра, чтобы выразить свою поддержку, но я отчётливо понимала: жалость — последнее, что требуется Дэйгону.

Он сильный душой и телом. К тому же его слова о спасении…

— Ваша невеста знает о проклятии?

— Знает, — кивнул дракон. — В общем, без каких-либо деталей.

— И она — ваше спасение?

Мне было тяжело расспрашивать Дэйгона. Я чувствовала, будто ковыряю свежую рану, но отчётливо понимала, что обязана раз и навсегда поставить точку в своих возможных чувствах к этому невероятному мужчине со сложной судьбой.

Господин Россэр пристально посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся, а я смутилась ещё сильнее и отвела глаза в сторону.

— В моей Исабель скрыта сильнейшая магия. Войдя в нашу семью и взяв фамилию Россэр, её магия проявится и сольётся с родовой. Она даст силы, необходимые для ритуала снятия проклятия.

И хоть мне было тяжело слышать “моя Исабель”, я воодушевилась: не всё потеряно! Я ясно понимала, что он принадлежит другой женщине, но знать, что Дэйгон сможет жить долго и счастливо — это было невероятным облегчением.

— Желаю, чтобы всё прошло хорошо, — замялась я, не представляя, какие слова уместны в данной ситуации.

Господин Россэр протянул ко мне ладонь, желая коснуться округлого плеча, но в самый последний момент передумал и торопливо убрал её за спину.

— Спасибо, Исабель, — произнёс с нежностью и деликатностью в голосе. — Мне было важно услышать это от тебя.