– У нас нет, есть у соседей, но я вас проведу, конечно.

С пакетами наперевес Маня и Лёля прошли через смежный зал, заполненный драгоценным бельём и волшебной одеждой, и оказались в крохотном дворике, со всех сторон стиснутом глухими питерскими стенами.

– Вот туда, и вы выйдете к Дворцовой, – напутствовала их управляющая. – Приходите ещё, девушки!..

Они зашагали к выходу из «колодца».

– Мы от Дворцовой перейдём в сквер Адмиралтейства и мимо Исаакиевского собора как раз дойдём до «Астории», – рассуждала Маня. – Там всегда толпы на переходе, вряд ли он нас заметит.

– Я почему-то думала, что ты придумала ерунду и никто за нами не следит.

– Нет, всё-таки я где-то его видела! И вроде бы недавно. Где я могла его видеть?..

– Может, просто на улице?

– Лёлик, я не запоминаю прохожих, я вижу плохо! А с ним, мне кажется, я даже разговаривала.

– Ну, этого совсем не может быть.

– Не может, но может.

Они разговаривали, не замолкая ни на минуту, потому что на приветливых летних питерских улицах им было страшно и неуютно – гораздо страшнее, чем на даче, когда они ползали в пыли, спасаясь от возможной погони!..

Маня подумала: почему так? Почему возле Исаакиевского собора, самого любимого места в Питере, она чувствует себя… незащищённой и словно бы открытой со всех сторон, хотя кругом полно людей, машин, кораблей и катеров на реке?.. На людной улице на них уж точно никто не посмеет напасть, это ведь не уединённый участок на Финском заливе!..

Когда-то она читала об особенностях человеческого восприятия действительности. Жужелица никого не пугает, когда ползёт по дорожке в саду. Но если она ползёт по одеялу в спальне, человека пробирает дрожь. Собственная спальня – последнее место, где человек ожидает увидеть жука или червяка. Он к этому не готов! Вот и она, Маня, не готова к тому, что в её драгоценном обожаемом Питере за ней на самом деле следят какие-то бандиты!..

Должно быть, всё дело в этом.

В «Астории» они обе разом выдохнули – спаслись, спаслись, ура!.. – и помчались наверх проверять Марфу.

С девочкой всё было в полном порядке, она рисовала в тетрадке. Фрекен Бок доложила, что они попили чаю с булочкой, а идти на улицу ребёнок категорически отказался.

– Ты моя дорогая! – Маня так бурно радовалась, что, кажется, пугала Марфу. – Какая ты молодец, какие у тебя рисунки прекрасные! Смотри, кто пришёл! Кто это пришёл?

– Волька, – сказала Марфа словно несколько удивлённая глупостью вопроса. – Собака.

– Сейчас будем обедать! Ты хочешь обедать?

Марфа не отвечала, продолжала рисовать.

Маня присела рядом с ней.

Лёля вытащила из своего пакета обновки и перебирала их с изумлением.

Маня смотрела, как девочка водит карандашом по странице, и думала о расследовании.