Сергей Петрович продолжил, не обращая на неё никакого внимания.

– Вот я не разберу, это собака или свинка?

Марфа вдруг улыбнулась, а потом словно бы даже засмеялась, тихо-тихо.

– Собака, – выговорила она отчётливо. – Волька.

Маня, уже привыкшая к тому, что девочка почти не разговаривает, дёрнула Лёлю за руку и прошептала:

– Чудеса какие!

– Ты с ней гуляешь?

Марфа молчала.

– С ней, наверное, часто нужно гулять. Ты любишь гулять?

– Не люблю, – прошелестела Марфа. – Я его глажу. Мне нравится его гладить.

Сергей Петрович поступил совсем уж неожиданно.

Он сунул Мане в руки свою папку – та приняла как во сне, – уселся на гравий рядом с девочкой и собакой и спросил:

– Можно я тоже поглажу?

Марфа кивнула.

Маня и Лёля стояли над ними. Вокруг толпились туристы и клубились свадебные процессии, солнце сияло над Невой, гудели машины на набережной, в небе царил золочёный купол Исаакия, летали чайки, наступал вечер – тёплый, прозрачный, голубой и сиреневый.

Человек сидел на земле возле Медного всадника и разговаривал с ребёнком. Между ними сидела странная собака.

Запомнить бы, стремительно подумала Маня. Запомнить бы всё это и потом описать! Особенно странное чувство близких перемен, словно судьба в очередной раз сделала выбор.

Сергей Петрович что-то спрашивал у Марфы, тихо, не разобрать, и она, кажется, ему отвечала, и всё это продолжалось довольно долго.

Лёля стояла не шелохнувшись, руки по швам, на лице бледная, почти белая маска.

Наконец, Сергей Петрович поднялся, вытер ладонь о джинсы и по очереди сунул руку Мане и Лёле.

– Сергей, – представился он.

Маня руку потрясла как следует, а Лёля подержала и отпустила.

– Может, немного погуляем? – предложил Сергей.

– Мы не спеши-им! – уверила Маня басом. – Мы свободны!

– Марфа, погуляем? – Он наклонился к девочке. – Чуть-чуть, вдоль реки. Хочешь?

Марфа молчала, смотрела себе под ноги.

Потом взяла Сергея за руку и пошла.

– Чудеса! – повторила Маня. Глаза у неё горели.

Но ведь не может такого быть, чтобы тётя Эмилия имела в виду всё это! Она же не ясновидящая, на самом-то деле! Ясновидящих не бывает! Но она почему-то несколько раз говорила Лёле, что разговор о долгах не имеет смысла, и отдала ей фигурку Хотэя.

Если Лёлины долги не имеют смысла, тогда что имеет?

Вот этот самый вечер, где девочка Марфа идёт вдоль Невы в такой… большой и странной компании?.

Сергей и Марфа шли впереди, и ему приходилось то и дело оглядываться, чтобы что-то сказать дамам.

– Я так обозлился, – говорил он, оглядываясь, – потому что сосед Сашка сказал, что вы приходили и он вас узнал, понимаете?

– Сашка, – пояснила Маня Лёле, – сосед Сергея Петровича. Его зовут Павлин Мордвинов, он художник и похож на скелет.

– Мордвинов – псевдоним, что вы!..

– Я знаю, знаю.