– Как в молодости, когда всё впереди и ещё ничего не случилось! И когда мы остановились, я даже не сразу поняла, что мы уже приехали!

– Кстати, – прищурилась Маня. – Почему вы слонялись по панели вдоль «Астории», как проститутка-неудачница, и не заходили внутрь?

– Что вы, – удивилась Лёля. – Мне неудобно, как я могу зайти в такую гостиницу?

– Но вчера вы как-то зашли!

– Я была с Марфой, это совсем другое дело.

– Да, да, – согласилась Маня. – Вы должны её спасти, я понимаю.

Оглянулась по сторонам и отцепила Вольку.

В Питере вход с собаками всюду был запрещён, но разрешён – сделав замечание: «Уберите животное, с собаками нельзя!», смотрители переставали обращать внимания, и собака могла гулять сколько угодно.

Маня с Волькой этим пользовались. В Москве всё было по-другому, там не забалуешь!

Возле знаменитого памятника толпились туристы и свадьбы – невесты мели кружевными шлейфами гравий, женихи потели от чувств и неловкости, гости угощались тёплым игристым из пластмассовых стаканчиков, фотографы метались, приседали, ползали по траве, «выстраивая кадр», – красота!..

– Посмотри, Марфа. – Маня наклонилась к девочке.

 – Это император Пётр Первый. Он построил город, где ты живешь.

– Она не понимает, – тихонько сказала Лёля.

Маня дёрнула плечом:

– Мы не знаем. Может быть, понимает, только нам не говорит.

Сергея Петровича она увидела издали – он стоял спиной к памятнику и смотрела на Неву.

– Хорошо, что мы вместе, – сказала Маня Лёле. – Вполне возможно, что этот человек психопат.

Лёля оглядела его с тревогой и покрепче вязла Марфу за руку.

Писательница Поливанова на ходу вытащила из рюкзака папку, чтобы сразу вернуть ее и распрощаться, сделала независимое лицо, подошла и пальцем постучала Сергея Петровича по плечу.

Тот обернулся. Вид у него сделался изумлённый.

– Добрый вечер. Лёля, это Сергей Петрович, мы должны вернуть ему документы. А это моя подруга Лёля из Конотопа. И её дочь Марфа."

"– Здрасти, – промямлил Сергей Петрович, разглядывая Лёлю и Марфу.

– На самом деле вы совершенно напрасно на меня напали, – продолжала Маня. – Все ваши бумаги в полной сохранности, а про телевидение мне пришлось наврать, потому что иначе вы не стали бы со мной разговаривать.

Сергей Петрович перевёл на неё глаза и взял папку, которой Маня настойчиво в него тыкала.

Сунул папку под мышку и спросил у Марфы:

– Как тебя зовут, девочка?

– Марфа! – хором ответили писательница и мать.

– Да ведь я не вас спрашиваю!..

Маня и Лёля посмотрели друг на друга.

Замечание было верным.

Марфа, присев на корточки, гладила Вольку. Сергей Петрович присел рядом.

– Кто это у тебя?

Марфа молчала и гладила свинообразного пса.

– Это твой друг?

– Она не разговаривает с незнакомыми, – не выдержала Лёля.