— Мам, пап, что так долго? — Дарина стоит, надув губки.

— Доча, это маму ругать надо, — переводит стрелки Сережа, решив остаться ни в чем не виноватым.

— И папу, — добавляю я. — Он зеркало поправлял в машине, — сдаю его без зазрения совести.

— Ой, ну вы как всегда! — улыбается Даринка.

— Только не говори, что скучала? — поддевает Дару Сергей.

Мне он сказал, что ушел из дома только перед собранием.

— Конечно, скучала! Пап, что сказала Ольга Васильевна?

— Кстати, да?! — Я вспоминаю, что совсем забыла об этом поинтересоваться.

— Двоечникам подтянуться, троечникам больше стараться, хорошистам меньше отвлекаться, а отличникам меньше задирать нос! — Сережа пальцем поддевает носик Дарины.

— Ну, папа! Я не задираю нос! — возмущается Дарина. — Мама, скажи ему!

— Папа шутит, ты же знаешь, — успокаиваю я свою любимую отличницу. — Филипп давно ушел?

— Да, — пожимает плечами дочь. — Мам…

Это тягучее «мам» заставляет немного напрячься. Обычно после этого Дарина сообщает не всегда приятные новости.

— Ну, говори уже, — вздыхаю я.

— Мам, приходила какая-то тетенька, — начинает говорить Дарина, а я замираю. — Она спрашивала тебя. Я ей ответила, что тебя сейчас нет.

— Дарина, ты зачем открываешь двери незнакомым людям? — строго спрашивает Сережа.

— Пап, я не открывала! Я через домофон…

— И к домофону подходить не нужно. Тем более говорить, что ты дома одна! Это очень опасно!"

"— Пап, я сказала, что дома старший брат. Это ничего, что я немного обманула?

— Ты правильно все сказала, но лучше не подходи к домофону совсем. — Обнимаю свою звездочку.

— Хорошо. Я больше не буду, — обещает Дарина, но у меня на душе появляется беспокойное чувство.

Глава 9

Это наверное первый раз, когда в нашу семью закрадывается какая-то напряженность. За своими переживаниями, с которыми не хочу делиться, я не замечаю, что Сережа тоже задумчив, а утром вроде все становится на свои места. Наказываю Дарине сообщать о всех своих передвижениях и ни в коем случае не разговаривать с чужими людьми.

На работе немного отвлекаюсь от беспокойства о своей дочери, и уже позже вспоминаю о том, что в голове вертелся какой-то вопрос, который я выпустила из виду, какая-то важная деталь, но какая именно — не могу вспомнить.

Полностью погрузившись в свои мысли, выхожу из школы и не сразу замечаю машину Лебедева. Разворачиваться и идти в другую сторону очень глупо. Поправляю ремешок сумки, который упрямо съезжает с плеча, и решаю узнать, зачем же я все-таки понадобилась бывшему мужу.

Мимо с шумом пробегают школьники. Отвлекаюсь на них и пропускаю момент, когда Лебедев выходит из машины.

— Здравствуй, Полина.

Как бы мне хотелось никогда не слышать его голос и никогда не видеть, но я медленно поднимаю лицо на отца своей дочери.