И только, когда Сережа выезжает с парковки, осветив фарами черный автомобиль, я невольно узнаю анфас бывшего мужа. Пару мгновений смотрю на лицо Кости, пока свет пробивает салон, а потом автомобиль снова погружается в темноту.

— Кто это? — спрашивает Сережа, заметив мой взгляд.

— Лебедев, — отвечаю, отвернувшись от машины бывшего мужа. Лгать, что я его не узнала, нет смысла.

— О, как! — В восклицании проскальзывает удивление. — И что же он забыл здесь в такой поздний час?

— Его на собрании не было? — перебиваю я, проигнорировав вопрос.

— А я что-то даже и не посмотрел, — Сережа поворачивается назад, пытаясь рассмотреть помехи справа. — Вроде нет, по крайней мере пап было двое: я и еще один бедолага.

«Значит не было. Такую фигуру было бы сложно не заметить».

— Может, он пришел позже, чтобы поговорить индивидуально, или жену ждет, — высказываю предположение вслух, хотя очень сомневаюсь, что Евгения Лебедева снизошла до родительского собрания, но почему-то думать, что Костя ждал меня, мне совершенно не хочется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Возможно. Я сразу ушел. Это остальные почему-то идут не на выход, а облепляют учительский стол. Почему нельзя первому уходить учителю? Закончила собрание, схватила сумку и бегом домой, а они пусть там сидят, сколько влезет, — вносит предложение Сергей. Наверное, так думают все, кто женат на учителе. — Он к тебе больше не приходил?

Даже не спрашиваю, о ком идет речь.

— Нет. А зачем?

— Не знаю. Звонил?

— Сережа, нет. По учебным вопросам я ему особо ничем не могу помочь, а все остальное — лишнее.

Мне бы очень хотелось, чтобы Сергей подтвердил мои слова, но муж молчит. Объяснять ему, что с Лебедевым меня связывает только общий класс, где учатся наши дети, будет похоже на оправдание, поэтому я тоже не произношу ни слова, и в тишине мы доезжаем до дома.

Жду пока муж выйдет из машины. Может, мне только кажется, что Сережа немного задерживается. Обычно он выходит сразу же.

— Зеркало поправлял, — объясняет он. — Замерзла?

— Нет. На улице хорошо. — Смотрю на искрящийся в свете фонарей снежок. — Красиво.

— Идем? Или еще постоишь?

— Идем. Там Даринка заждалась уже, наверное.

— Не думаю, — усмехается Сережа. — Ей явно не до нас.

— Хочешь сказать, что Филипп еще не ушел?

Уже почти половина девятого, Фил уходил всегда до восьми.

— Сейчас узнаем, — философски замечает муж.

К моему огромному облегчению, Филиппа уже нет. Если бы мой ребенок приходил домой так поздно, я, наверное, вся извелась. Не знаю, как обстоят дела с этим в семье у бывшего мужа, но я заметила, что крайний срок у Филиппа — восемь часов вечера, и мальчик старается его не нарушать.