Мы пару раз оказались с ней в паре, а дальше нам обоим снесло голову. Немного позже Наташа призналась, что просто хотела забеременеть… Она отказывалась меня видеть и разговаривать, просила оставить ее в покое и забыть, сказав, что это был секс и ничего более. И я забыл, пока мне не позвонила Елена Ильинична и не сообщила, что Наташа разбилась в аварии, а у нее на руках остался двухмесячный ребенок."

"— Ей ничего не стоило назвать этого ребенка твоим, но Наташка не захотела лгать. «Бабуля, я не смогу его обманывать», — говорила она. А я смогла. Взяла грех на душу. Поэтому, если ты откажешься, я пойму. Но, пожалуйста, подумай. Я сама буду его растить. Столько — на сколько меня хватит, но я хочу знать, что если со мной что-то случится, мой внук не окажется в детском доме.

Эмоции были разные. Непонятные. Злость, обида и на Наташу, и на Елену Ильиничну. Но к Эрику я уже привык. Я не видел его часто. Помогал, чем мог, но Елена Ильинична была рада любой помощи. Она не требовала невозможного и воспитывала внука в строгости. И я согласился. Ведь действительно, Елены Ильиничны могло не стать в любой момент, а прежде чем я смогу его усыновить, ему придется оказаться в детском доме.

Евгении тоже пришлось подписать документы. Опека — это не усыновление и не признание отцовства. А то, что Эрик не мой сын я решил не говорить.

— Прости меня за все, Костя, и, пожалуйста, не оставляй моего внука… Он… — она замолкает.

В комнату входит бригада скорой помощи. Отхожу в сторону, но умоляющий взгляд Елены Ильиничны направлен на меня. Киваю ей, что выполню все, что она просила, и, вздохнув, она закрывает глаза…

— Мужчина, помогите опустить ее на пол! — звучит команда, но даже дефибриллятор не может запустить уставшее сердце.

Глава 38

Полина

Вчера весь день шел дождь. Все, что накопилось за засушливое лето, решило вдруг вылиться за один день. И когда утром я увидела солнечные лучи, то очень обрадовалась, что не придется оставаться дома.

Сегодня первое сентября. Последняя школьная линейка у Дарины. Дочь сидит на стуле, а я, ровно как десять лет назад, прикрепляю ей на хвостики огромные белоснежные банты.

— Дяй, дяй, дяй! — Ангелина стоит в своей кроватке и тянет ручки, требуя себе такой же бант. Только вот цеплять его пока не за что. Без опоры у Гели получается стоять недолго, и она смешно плюхается на попу.

— Подожди, мое солнышко! — отвечаю ей с улыбкой. — Сейчас оденем твою сестренку и тоже будем собираться.

— Мам, может, вы не пойдете? — спрашивает Дарина.

— Вот еще! Пропустить последнюю линейку?! Не выдумывай!

Признаваться, что я немного скучаю по работе, не хочу. А так я смогу хотя бы постоять в сторонке и почувствовать ту непередаваемую атмосферу, которая бывает только в школе.

— Мам, ты же устанешь, — беспокоится Дарина.