— Успел… Я хочу попрощаться и еще раз попросить прощения…

— Елена Ильинична, скорая уже едет, — начал я, но она жестом попросила меня замолчать.

— Нет, Костя. Это конец. Наташа зовет меня… — Наташей звали ее дочь и мать Эрика. — Я устала, Костя.

— Нет, нет, нет. Ничего не говорите. Сейчас приедет скорая, и все будет хорошо. — По крайней мере так было раньше. — Пожалуйста, потерпите!

Эрику было шесть лет, когда у Елены Ильиничны случился первый сердечный приступ. Тогда ее увезли в больницу, а как только она пришла в себя, у нас состоялся разговор, который она ни в какую не хотела откладывать. Я видел, как ей тяжело, но женщина упрямо стояла на своем.

— Костя, я хочу тебя попросить оформить опекунство над Эриком."

"Не знаю, чего я ожидал от строгой Елены Ильиничны, но только не этого.

— Елена Ильинична, давайте мы подождем, когда вы…

— Нет, Костя. Я не могу ждать. Я не вечна, это может случиться в любой момент. Если со мной что-то случится, я не хочу, чтобы Эрик оказался в детском доме.

— Елена Ильинична, не надо так говорить, — прошу женщину.

— Надо, Костя. Я реально смотрю на вещи. Эрик еще мал, а в следующий раз скорая может и не успеть.

— Елена Ильинична, я понимаю, что желание вашей дочери для вас очень много значит, но, может быть…

— Нет, Костя. Желание Наташи для меня уже не настолько важно, как судьба Эрика.

— Тогда может лучше оформить отцовство? — предлагаю ей.

Я не совсем понимал почему нужно оформлять опекунство, когда я отец этого мальчика. Из-за желания его матери? Но ее нет. Только из-за пособия? Но я уже достаточно зарабатывал и на Эрика всегда переводил приличное содержание.

Елена Ильинична молчит какое-то время, и мне кажется, что она не ответит, но я ошибаюсь.

— Нет, Костя. Я не могу просить тебя даже от этом, — отвечает она. — Но больше мне обратиться не к кому.

— Елена Ильинична, я понимаю ваше уважение к желанию Наташи. Но ее нет… — Слова даются с трудом: говорить о мертвых я не привык. — А думать нужно о живых.

— Это верно. Только все не так просто, Костя…

Елена Ильинична закрывает глаза и глубоко вздыхает. Проходит несколько секунд. Она открывает глаза и не отводя взгляда произносит:

— Я виновата перед тобой. Очень сильно виновата. Но видит бог, я думала не о себе, а об Эрике.

Я всегда восхищался ею, сколько любви и тепла она дарила своему внуку. Она в буквальном смысле заменила ему и отца и мать.

— Наташа была беременна, когда вы стали встречаться… — звучит очень тихо. Ее слова не сразу доходят до моего понимания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С Наташей мы познакомились в клубе, где проходило посвящение в студенты.