Внутренности больно сдавливает, а душа снова валится в пропасть из разочарования и боли.

Они планируют ребенка. Может быть, она уже... беременна?!.

Слава богу, открывается еще одна касса, на которую я тут же со скоростью света перемещаюсь и начинаю складывать содержимое нашей тележки.

Даже под страхом смерти, я ни за что не вспомню, как расплачиваюсь и выбираюсь из магазина на душный июльский воздух. Марк понуро плетется за мной.

Проходя к автостоянке, замечаю БМВ блестящего, черного цвета. Захлопнув дверь за женой, Андреев огибает автомобиль и слегка зависает, когда засекает моё присутствие.

Наши глаза, словно магниты, вновь сталкиваются, и тело передергивает от силы отвращения, с которой Матвей взирает в мою сторону.

Сердце предательски стучит, когда я вкладываю в свой безмолвный взгляд все своё безнадежное упрямство и гордость.

Я за всё, что сотворила, заплатила сполна.

Прости меня… Пожалуйста, если сможешь, когда-нибудь прости. Но... я не просила себя любить.

Глава 2. Виктория.

Существует избитая фраза про то, что «время лечит».

Я в нее не верю. Тем более, после сегодняшней встречи с прошлым. В моем теле так много омерзительных ран, которые два года до одури свербят и ноют, ноют, ноют…

А вчера их словно щедро полили соляной кислотой.

И хочется, чтобы ласково подули, погладили, но некому.

Некому. Во всем огромном отчего-то враждебном мире я со своими зияющими ранами одна. С глазу на глаз с трудными мыслями и неистовой болью.

После того, как Матвей ушел от моего дома в тот день, я приняла решение, что просто буду жить дальше. Всем назло."

"Его отмороженному отцу, своему мужу, который заплутался в своем обмане настолько, что врал он, а страдали мы с сыном.

Всем!

И я живу! Как умею!

Ночью, когда Марк спит, начинается мое самое ужасное время суток. Малодушничаю, на секундочку сговорившись со своим чувством собственного достоинства, и постыдно нажимаю на пёструю иконку в телефоне.

Ева… Андреева.

Сердце прожигает болью. Пламенем.

Ева… Андреева.

Что может быть больнее?

У неё есть всё. Мужчина, которого я люблю, его фамилия, ночи с ним. Его руки, губы, тело и душа. А, возможно, еще и ребенок под сердцем.

Ребенок! Которого я потеряла…

Прикусываю костяшку большого пальца, чтобы трансформировать душевную боль в телесную и снова пролистываю фотографии.

Андреевы… очень интересная пара. Но всё же, как бы ни было мне сейчас паршиво, я замечаю изменения в выраженииеголица.

Оно переменилось.

Стало строже, злее что ли. Где-то там дальше, под слоями разрушительного жизненного опыта мой Матвей.

Улыбчивый, искренний, талантливый. Парень, который, несмотря на умирающую мать, полетел за мной, чтобы просто увидеть. Человек, который много раз признавался мне в любви и разрушил мою оборону.