Я за все заплатила сполна.

Я… хоронила нашего с ним сына, пока он упивался своей болью и … творил херню.

Я пыталась справиться со всем, что обрушила на меня жизнь, а он как ни в чем не бывало, вернулся из Москвы женатым.

Поэтому иди в задницу, Андреев. Я буду всегда смотреть в твои глаза. Прямо и не стыдясь.

И я тебе ничего не должна.

Всё это я вкладываю в свой взгляд и упрямо посылаю ему. Матвей продолжает:

- Несмотря на это, я все еще хочу тебя. Я… бл*ть, это какое-то наваждение. Я не могу спокойно жить. Настоящее для меня пропитано прошлым. Я запрещал себе думать. Ставил барьеры, даже в мыслях старался туда не ходить. Но постоянно был не в настроении. А когда думаю… о том, что ты сделала, возвращаюсь – меня несет, и я злюсь. Пздц, как злюсь."

"Грею себя, потирая плечи. Всё это настолько мне близко, настолько мои чувства зеркальны, что я немного шокирована и обескуражена.

- Я люблю свою жену, - говорит он, выколачивая из моего сердца всю кровь. До донышка. До капельки. Это так больно, что я инстинктивно дотрагиваюсь до груди. – Но словно мешок с камнями волочу за собой груз наших с тобой недо-отношений. Я пришел к выводу, всё что у нас было – это нелюбовь!

- Нелюбовь? – повторяю глухо. Сердце продолжает задыхаться. Мысленно делаю ему прямой массаж. Моя ладонь, лежащая на спинке стула, сдавливается до побелевших костяшек. Раз за разом сжимаю ее, испытывая боль.

Прячу глаза в ворохе бумаг на офисном столе.

Матвей резко поднимается с места и отворачивается к большому окну. Располагает руки в карманах строгих брюк. Исследую его затылок с чуть отросшими светлыми волосами, белизну идеально отглаженной, по всей видимости, женой дорогой рубашки, стрелки на серых брюках. Жду, когда он заговорит, потому что я, черт возьми, не могу вымолвить и слова.

- Нелюбовь, - хрипло проговаривает, смотря на улицу. – Мы притянулись только благодаря сексуальной энергии. Наши отношения были завязаны лишь на сексе. Просто-напросто в свое время мы… недотрахались.

Недотрахались!

Делаю основательный вдох-выдох.

- Надо завершить то, что начали. Прожить эту сексуальную похоть до конца. Потому что эта… проблема. Она мешает жить дальше, мешает двигаться вперед.

Матвей разворачивается и, окинув меня палящим взглядом, продолжает:

- Я хочу полноценную семью, поэтому должен закрыть гештальт.

Нервно смеюсь, растирая лоб пальцами. Потихоньку прихожу в себя. Сердце ощутило очередную шоковую терапию и запускается на новый круг кровообращения.

- А при чем тут я? – узнаю непонимающе. – Сходи к психологу.

- Я ходил.

- Сожги куклу с моим лицом, напиши письма умершим родственникам, я не знаю, что там еще можно сделать?

- Я хочу пойти путем, что тебе озвучил, - непримиримо произносит, снова размещаясь в кресле.