– Я ценю вашу заботу, Роза, но боюсь без кофе я не жилец, – произнесла, состроив жалобное лицо, и поспешила забрать чашку, пока мадам кухарка не передумала.

Взяла рисовую кашу, булку с маслом, два мандарина и устроилась за столом у широкого окна, выходящего на тренировочную площадку, будь она неладна.

От всех этих тренировок жутко болели мышцы, да и в целом ломило всё тело, а ещё со второго полугодия обещали ввести фехтование, вот весело будет. Я уже предвижу свой триумфальный позор. Отец будет мной гордиться. Гордиться и плакать.

Не то чтобы я была совсем уж немощна… Точнее, я многим девушкам с факультета могла дать десять очков форы, но… Но мне совершенно точно не хотелось махать рапирой или тем более мечом. Самым грозным моим оружием в детстве была рогатка (так папа рассказывал), и я бы лучше предпочла учиться стрельбе из лука. Только кто меня спрашивал…"

"Сдала грязную посуду и вернулась в комнату, зная, что соседка уже скорее всего в душевой, а значит, я смогу спокойно переодеться. Так и случилось.

Тренировочный костюм неприятно обтягивал тело. Я до сих пор ещё не смирилась с тем, что почти всегда приходится носить брюки, а не только во время верховой езды, а тут ещё это целое нечто на молнии до пупа.

– Дикость какая… – проворчала, застёгивая костюм под горло. Повернулась к зеркалу задом и обречённо вздохнула. – Что за срамота… Зачем вообще было тратиться на ткань и на пошив этого безобразия, выпускали бы сразу голыми. И девушкам легко, и ребятам приятно…

– Что, любуешься собой? – в комнату вошла соседка. Вытерла лицо полотенцем и небрежно бросила его на спинку стула. – Неужели герцог не смог подобрать достойного жениха, что ты отправилась за ним в академию?

Я невинно улыбнулась, плавно приблизилась к задире и поправила рукав растянутой пижамы, съехавшей с её плеча.

– Всё понять не могу, а чего ты так тревожишься о моей судьбе? Разве не ты у нас выходишь на поле в полной боевой раскраске? Я вот не пытаюсь привлечь чьё-либо внимание с помощью косметики.

– Да пошла ты, – огрызнулась она, шлёпнув меня по руке.

Вот нахалка!

– Удачного дня, – пожелала насмешливо и, прихватив с собой справочник алхимика, поспешила выскочить в коридор, пока в меня опять чем-нибудь не запустили. Не знаю, насколько хватит моей выдержки терпеть столь неуважительное к себе отношение. Я ведь могу и сорваться…

В академии драки были запрещены. За любой проступок строго наказывали, в особых случаях вызывали к ректору и докладывали официальному представителю, подписавшему согласие на обучение. В моём случае, если что-то натворю, сразу доложат отцу. А я не хочу его беспокоить. И ещё переживаю, что, поддавшись эмоциям, он может забыть о своём обещании и попытается забрать меня домой.