Работников «Златого орла» с руками отрывали в других ресторанах, а еще они открывали свои заведения и становились именитыми кулинарными критиками.

Когда я попыталась войти на территорию дома деда, то путь нам с Мишей преградила охрана.

– Мэтр Сильвестр не раздает милостыню!

– Какую еще милостыню? – опешила я. – Вообще-то я его внучка и хочу увидеться с дедом.

– А это кто с тобой, «внучка»? – парень в ливрее брезгливо указал на Мишу. – Проваливайте отсюда подобру-поздорову, нищенки! И не смейте шастать по дворам богатых господ!

Не успела я и слова сказать, как меня и девочку грубо вытеснили за ограду и закрыли ворота.

В принципе, можно понять, что эти ребята меня не узнали – ведь Манон воспитывалась в загородном особняке, а в ресторан дед ее брал по пальцам можно перечесть, сколько раз.

Но нельзя же быть такими грубыми!

Разозлившись, я схватилась за кованую решетку и зашипела от боли – она оказалась горячей – раскаленной, как утюг.

Похоже, лакеи включили магическую защиту.

– Ну вот, я же говорила – нас не пустят в такой красивый и богатый дом, леди, – вздохнула Миша. – Можно к нам, но сейчас у папы с дядьками самое веселье начинается.

Опять будут бутылки магией бить до самого утра… Но это ничего, я знаю одно хорошее место для ночлега, леди Манон.

– Где?

– Под мостом, – чистосердечно ответил ребенок. – Я там иногда ночую, если на склад удается пробраться.

– Нет, Миша, ни под каким мостом мы сегодня ночевать не станем!

Я взяла девочку за руку и решительно зашагала ко входу в «Златой орел».

Какая-то женщина в мехах и драгоценностях, с которой мы шли наравне, демонстративно отвернулась.

К ней тут же бросился хостес, проорав на всю округу «О, графиня Сальсони!».

Рассыпаясь в любезностях и целуя графине Сальсони руки, он пообещал сопроводить ее к лучшему столику.

Благодаря крайней степени отвлеченности встречающего мы с Мишей прошли в сверкающее золотом и зеркалами фойе.

К нам мигом бросился какой-то молодой человек. Он засуетился и замахал руками.

– Как они прошли? А ну прочь! Прочь отсюда!

Не обращая на него внимания, я знай себе, перла вперед, как танк, навстречу к дедуле Сильвестру.

Молодой человек понял, что одному ему со мной не справиться, и крикнул охрану.

Я готова была биться не на жизнь, а на смерть за возможность увидеть дорогого родственника, как вдруг кто-то сказал:

– Совсем, что ли, с ума посходили? Глаза-то разуйте – это младшая внучка мэтра Лафайета!"

"С удивлением обернувшись, я увидела старого гардеробщика, который как раз в этот момент повесил на вешалку манто графини Сальсони.

Слова гардеробщика охладили пыл воинствующих работников ресторана. Меня смерили оценивающими взглядами и, видимо, все-таки обнаружили фамильное сходство.