Я не собирался принуждать ее к тому, что самой природой в ней не было заложено.

Я поморщился и тут мой взгляд упал на стену.

Стену над постелью Манон.

Там было крупно и размашисто выведено черным углем: «Пошел на …!»

Клянусь, это первая женщина, которая меня послала!

В качестве точки в стенку был воткнут десертный нож, а на нем… На нем висела какая-то вещица. Я сорвал ее.

В моих руках было раскуроченное бриллиантовое ожерелье.

Цепочка – порвана, звенья ее согнуты. Драгоценные камни вырваны из пазов и рассыпаны по полу.

Такое ощущение, что Манон долго и упорно долбила колье большим булыжником.

Первые секунд тридцать я просто не мог поверить в то, что вижу всё это наяву.

Она сбежала!

Причем не просто сбежала, а оставила после себя такое! ТАКОЕ!

Эта девушка… О, эта девушка!

Что я с ней сделаю, когда увижу! Одним богам известно, что!

Огромным усилием воли я подавил бешеное желание спалить комнату Манон к иблисам собачьим.

Смущенные слуги рассказали, что вчера госпожа велела не беспокоить ее до сегодня. А лакей сообщил, как вчера она вышла из дома «на легкую прогулку».

На лёгкую прогулку, ага…

И никого из этих идиотов ничего не смутило в ее поведении! Например, что обычно Манон выходила из дома дай бог, раз в неделю.

Или то, что никто не увидел, как она вернулась после этой «легкой прогулки».

Оказывается, все, включая повара и его помощниц, были заняты…

– Чем? – рявкнул я. – Перебиранием крупы, которую госпожа собственными руками рассыпала? Именно поэтому мы с Сериллой вчера ужинали фруктами и холодным окороком?

Да уж, пожалуй, я был лучшего мнения о своих слугах.

Ладно, с этими болванами разберусь позже.

Сейчас – Манон!

В жизни бы не поверил, что моя тихая женушка способна на такой демарш.

С безграничным удивлением я ощутил к ней даже что-то вроде…

Уважения?!

А еще… Какую-то неприятную пустоту. Казалось бы, с чего бы, если я не испытывал к Манон никаких чувств, кроме злости за обман?

И все-таки…

Верну бракованную и заставлю ее повиноваться, как это было раньше.

Скромная, послушная, глупенькая овца – меня это устраивает. Пусть снова будет такой. И пусть будет при мне.

Может быть, на самом деле, не овца она. И не суслик, а...

Лисица в овечей шкуре. Что ж, так даже интереснее.

Так кто же ты, Манон?

В первую очередь, моя жена!

А МОЯ жена не смеет убегать ОТ МЕНЯ.

Если я соберусь ее выгнать, то сам приму это решение.

С почти забытым удовольствием я почувствовал азарт, какой бывает на охоте, когда загоняешь молодую лисицу. Она не матерая, еще глупая, пытается петлять и путать следы.

Но добыча еще ни разу не ускользала от меня.

Что ж, Манон, ты даришь мне ни с чем не сравнимое удовольствие охоты. И за это даже, возможно, заслуживаешь поощрения.

Но не надейся на свободу, дурочка.