Под таким углом я еще на эту ситуацию не смотрел.

Но все-таки то, что предлагала Серил было слишком. К тому же мне вдруг вспомнилась слова Манон о том, что когда-нибудь у нее, возможно, появится другой мужчина.

На тот момент они меня взбесили.

Но, может, это действительно вполне разумно.

Просто разойдемся с Манон, как цивилизованные люди. Я женюсь на Серил, а она пусть катится на все четыре стороны, раз никакая не лаури, а пустопорожняя лгунья.

– Возможно, после развода со мной Манон хотела бы повторно выйти замуж, – заметил я.

– Шутишь? – Серилла заливисто расхохоталась.

– Да кто ее возьмет? Кому она нужна? Ее дед не захочет заниматься устройством повторного брака. Все понимают, что такие, как Манон, не созданы для плотской любви и жизни с мужчиной, не созданы для семьи. Она – пустоцвет. Стать моей верной компаньонкой и прислужницей – лучшая судьба из всех возможных для нее.

В этом Серил права.

Манон не женщина, а недоразумение. Какой мужчина в здравом уме может ее захотеть?

Застегивая пуговицы форменного камзола, я обдумывал ее предложение. Но что-то мне в нем не нравилось.

Словно был какой-то подвох.

И вдруг в покои ворвался мой личный камердинер Тейп.

Вид у него был еще тот. Даже панический, словно особняк решила взять штурмом орда орков.

Я впервые видел своего собранного и строгого камердинера таким растрепанным.

– Господин!

Служба научила меня сохранять спокойствие и трезвый ум в любой ситуации.

– Что случилось?"

"– Господин, там… Госпожа Манон… Она…

– Четко, ясно и по существу. Докладывай.

– Госпожа Манон, она… – заикаясь, начал Тейп. – Вы должны увидеть это своими глазами.

Из-за двери выглядывали испуганные слуги.

Я отодвинул в сторону Тейпа, а остальные разбежались сами.

Что там, претемный побери, опять с этой бракованной?

Наверное, что-нибудь натворила, чтоб вызвать жалость. Бедняжке Манон не хватило надолго запала, чтобы противостоять мне и она свалилась в лихорадке.

Вернее, прикинулась смертельно больной…

Пожалела о том, что объявила войну. Поняла, что не вывезет, испугалась и вновь вернулась к своему настоящему образу забитой тупой овцы.

Однако, широким шагом войдя в комнату Манон, я понял, насколько это предположение далеко от истины.

Первым в глаза бросился чемодан.

Затем – кое-как напиханные в него вещи. Они были небрежно разбросаны тут повсюду – от платьев и пальто до предметов нижнего белья.

Я не разбираюсь во всех этих женских штучках – все это бесконечно далеко от меня. Перед свадьбой я выделил Манон крупную сумму денег, чтобы накупила себе платьев и всяких финтифлюшек, которые так нраятся женщинам.

Но женушка не особо продвинулась в этом направлении. Как позже мне донесли, Манон потратила все деньги на пожертвование в храм богини Астреи.

Что ж, это было ее решением.