Чтобы они стали крепкой счастливой семьей и у них родились ребятишки… Не знаю почему, но Манон свято верила, что этот мужчина способен на любовь, самоотверженность, понимание, сочувствие. Наивнные мечты глупой наивняшки...

Эта бедная девушка, которая в ту минуту почему-то напомнила мне Сонечку Мармеладову, так горячо и истово молилась о спасении души Кайрана и о смягчении его жестокого сердца, вызвала странное чувство.

Я не могла понять ее жертвенности – я была человеком другого времени, другой эпохи, совершенно другого мира, в конце концов.

И все-таки… Она так простодушно верила в то, что все вокруг могут стать лучше, что крошечная частичка этой веры коснулась и меня.

Даже не думая, что делает, чисто машинально Манон взяла в руки чашку с водой и сделала глоток.

И тогда…

Манон как раз договорила последние слова молитвы. Внезапно чашка выпала из ее ослабевших рук.

В ту же самую секунду я потеряла сознание и провалилась во тьму.

А проснулась уже в предрассветных сумерках, когда еще было темно.

Первое, что вспомнила – странный сон, который видела перед этим. В этом сне была маленькая уютная деревушка с соломенными крышами, укрывшаяся в цветистых лугах.

Но в одном из домов с милым фруктовым садиком не спали всю ночь. В комнате на втором этаже на кровати лежала женщина. На сундуке радом с изголовьем лежал большой букет луговых цветов. Рядом с постелью толпились товарки. Еще здесь находился мужчина в темно-синем одеянии с орлом и крестом.

За дверью бегал из стороны в сторону ее муж. Рядом с ним находились его братья и отец, подбадривая его, как могли.

Порой из комнаты доносились крики, но внутрь мужчину не пускали.

И лишь под утро, когда из-за двери донесся громкий детский плач, его пустили.

Мужчина взял на руки новорожденную дочку, не в силах сдержать слезы счастья.

Измученная женщина задремала на постели со страдальческой, но радостной улыбкой.

– Роды прошли хорошо, – успокоил лекарь. – Вы уже решили, как назовете девочку?

– Мон-Анна, – ответил мужчина, любуясь малышкой, которая смотрела на него мутными глазенками. – Назовем ее Мон-Анна в честь моей матери.

– Прекрасное имя, – одобрил лекарь, собирая инструменты. – Насколько я знаю, оно переводится, как «любимая». У этой девочки будет добрая жизнь.

– Уж будьте уверены – мы все для нее сделаем, – улыбнулся новоявленный отец. – Всегда будем рядом, подскажем, поможем, выслушаем. Вырастим дочурку в любви и заботе, воспитаем в ней самые лучшие человеческие качества – доброту, смелость, правдивость, самоуважение.

Такой он был простой и хороший, так искренне сказал, что я даже во сне улыбнулась.

На этом видение оборвалось так резко, что я вздрогнула и широко открыла глаза.