Все вокруг охали, ахали и громко обсуждали отвратность пиццы и ужасный интерьер пиццерии, а дедулин личный секретарь с упоением строчил в своем блокнотике, стараясь зафиксировать всю его разгромную речь.

Так что не видать нам этой звезды Пашлена, как своих ушей.

Только деньги зря на трюфеля потратили…

Больше всех это расстроило почему-то Бертоло:

– Между прочим, нашу пиццу заказывают в самой императорской семье! – горячась, закричал мой компаньон. – А вы со своим этим Пашленом ничего не понимаете!

– Наша организация является независимой от мнения других, будь то даже сам император, молодой человек, – ответил дедуля Сильвестр с таким видом, будто обращался к таракану.

– К тому же, Его Величество, как мне известно, как раз-таки от вашей кухни не в восторге. Он поддакивает императрице, потому как хочет угодить Ее Величеству. Однако все мы знаем цену этой так называемой пицце. Пицца! Что это за название вообще? В жизни не встречал столь неблагозвучного слова! Пока я – президент Пашленовской комиссии, не видать вам нашей звезды, как своих ушей.

Он швырнул испачканную салфетку прямо на столик, гордо поднялся и прошествовал к выходу.

А за ним последовала вся его шикарная и разряженная свита, подпевая о том, что «наконец-то это кончилось» и что «терпеть эту вульгарную таверну дольше пяти минут невозможно».

– Не больно-то и хотелось! – с возмущением прокричал им Бертоло вслед.

Уж слишком он горячился.

Подозрительно.

Кажется, патент от самого императора ударил ему в голову.

– Ведь ты подал заявку на Пашлена, да? – тихо спросила я.

– Не сердись, Манон, мы с Мишей хотели как лучше…

– Это было лишним, Бертоло.

Это было зря.

– Манон, да мы не заради этой звезды то сделали, клянусь! Нужна она нам! Мы думали, что твой дед изменит мнение о тебе, как попробует твою пиццу. Поймет, как ты замечательно готовишь и какая ты замечательная! Мы надеялись, вы помиритесь. Ведь семья – самое главное в жизни. Очень хотелось, чтоб родственники поверили в тебя. А получилось только хуже. Этот высокомерный сноб тебя расстроил. Прости нас…

Господи, какие добрые и наивные люди…"

"– Этого не произойдет, Бертоло, – покачала головой я.

– Ты признал свою ошибку и встал на путь исправления. А вот некоторые совершенно не умеют их признавать. Мне кажется, даже если б я стала императрицей и открыла самый роскошный ресторан в Орлиане, дедуля приехал и его раскритиковал… Да и не нужна нам эта дурацкая звезда, правда! Главное, что у нас много заказов, а без признания кулинарных критиков мы уж как-нибудь обойдемся. Ну, что вы носы-то повесили? Как будто конец света произошел! – я обняла Мишу и потрепала ее по русым кудряшкам.