— Это, мать его, комбо! Так здоровые мужики в тридцать лет от инфарктов и помирают.

Валя повторила мой жест. Но тут же, словно очнувшись, расправила плечи и требовательно указала на чайник.

— Надо было мне не елку, а коньяк нести. — Она поцокала языком. — Не хотела бы я оказаться на месте Бояринова. Даже как-то жалко его.

— Я именно в тот день планировала все рассказать. Звонила ему. Пыталась встречу назначить. А получилось… как получилось.

Это было так себе оправдание. После рассказа Паши о своей семье, после предложения жить вместе не стоило тянуть с правдой. Да, я боялась. Думала, что могу потерять его. Растягивала последние беззаботные часы.

Но в итоге Паша оказался прав: выглядело все так, словно он был нужен мне лишь ради секса.

— Так, ладно! — Не дождавшись, когда закипит чайник, Валя доковыляла до полки с чашками. Сама достала чай, сама насыпала себе сахар и взяла ложку. — Что у тебя здесь был триллер, я поняла. Жестко, но как уж есть. А закончилось-то все чем? Лицо почему такое грустное? И нос красный, будто ты выла целый день.

— Может, просто чаю попьем?

Я с тоской посмотрела на чайник. На душе и в желудке ничего не откликнулось.

— Ты это… с соседкой своей, которая мужика в квартире прозевала, чай лучше попей. А мне, пожалуйста, все как есть выкладывай! Весь масштаб трагедии! Чтобы можно было думать, как дальше рулить.

— Валь, вряд ли ты сможешь помочь.

Дико хотелось поверить в чудо. Но свой лимит чудес я, похоже, уже израсходовала. Одно только появление Паши в моей жизни чего стоило!

— Мне пытать тебя, что ли? — Валя нахмурилась. — Или… Он ушел?

До последнего слова я еще держалась, а сейчас как плотину прорвало. Плеснула в пустую чашку горячую воду. И обняла ее, грея ледяные пальцы.

— Паша просто исчез. Мы уже сутки не можем поговорить. Я получаю только СМС, но они… Они не такие, как всегда.

— И ты решила, что он тебя бросил? — поцокала Валя.

— Не знаю…

Вода не помогала. Кожу жгло, но мне все равно с каждой секундой становилось лишь холоднее. Даже когда плакала, так не трясло, как сейчас. Тогда было просто страшно. А теперь этот страх стал приобретать форму слов «ушел», «бросил». Знакомых до боли. Таких, которые, думала, больше никогда не услышу. Наивная.

— Боюсь, что у нас все закончилось. — Я закрыла глаза. Почему-то говорить с закрытыми было легче. — Может, это страх. Может, нет… Недавно Паша признался, что не любит детей. Предложил жить вместе. Сказал собирать чемоданы. Но сразу предупредил: никаких детей. Совсем. А тут я, Леня и Маша…

— Ох, ешки-матрешки… Дети…

Будто я сказала нечто очень важное, Валя внезапно побелела.

— Ты знаешь почему? — От такой реакции подруги стало не по себе.

— Кажется… — Она поджала губы.