— Ты только всех мужиков с козлом своим бывшим не сравнивай! — Валя будто прочла мою мысль. — Он у тебя исключение из всех правил. Нормальные и плачут, и трясутся, и этот… вертолет с пультом срочно покупают, если пацан будет. Радуются, в общем!

— И Паша так радовался до самых родов… Верил. Ждал. — От собственных слов во рту горечь разлилась.

— Радовался! Конечно. Жалел, что в ЗАГС сходить не успели. Отцом себя считал. До выписки, — поправила меня Валя. — Квартиру обставил. Вроде как даже сам кроватку собрал. Забирать малыша и свою девушку с целой делегацией приехал. На парковке мест свободных не было.

Подруга вздохнула.

— Моя врачиха рассказывала, такого количества цветов, что он привез, им еще никто не дарил. Не в каждом цветочном магазине столько найдется. Оранжерея была, а не родильное отделение.

— А она…

Договорить свое предположение я не смогла. В горле словно ком образовался.

— А она с другим уехала. С настоящим отцом ребенка. Иностранцем каким-то. То ли испанцем, то ли итальянцем. Чернявым, как и малышка, — закончила за меня Валя.

— Боже.

Это был всего лишь рассказ. О прошлом! Но я будто на месте Паши оказалась. С цветами, с друзьями. Стояла в коридоре больницы, ожидая свою женщину с нашим ребенком. И категорически отказывалась слушать слова заведующей отделением о выписке роженицы. И о другом мужчине.

— В общем, если в этой сплетне есть хоть часть правды, то с твоим Бояриновым и его любовью к детям все понятно, — подытожила Валя. — Та дура отбила ему всю любовь. Перегорел мужик! После такого уйти в пике от одного упоминания о Маше было бы нормально. Причем не только Бояринову, любому мужику. А тут целая встреча! Да еще групповая! Но я в него все равно верю.

— Ты оптимистка.

Чай уже стал холодным. Никогда не любила такой. Но сейчас не чувствовала вкуса и температуры. Пила глоток за глотком, словно пытаясь запить новую, горькую, правду.

— Я реалистка! — Валя аж плечами передернула. — Паша, безусловно, породистый кобель, но с головой дружит и на каждую встречную-поперечную не лезет. Или ты замечала измены?

— Нет… Не было. Точно.

— Вот! Да и вряд ли Бояринов позвал бы тебя жить вместе от большого желания трахаться. Для любого свободного мужика ваш прежний секс-режим — настоящая мечта! Последнюю рубашку отдадут лишь бы только оставаться при бабе, но свободным. А Паша твой… Серьезно у него все! Радуйся, Женек!

— Но дети?..

Радоваться как-то совсем не получалось. Ни до рассказа Вали, ни после."

"— Клин клином вышибают. Может, Паша потому в тебя и вцепился так, что ты его единственный шанс на нормальную жизнь. Баба с чужим ребенком ее испоганила. Сбила с правильной дорожки! Теперь только другая, тоже с ребенком, может все поправить.