Не обламывали, словно я бездушная машина для траха, которую можно выключить в любой момент.

Как пацан чуть не разревелся, когда ширинку застегивал. Больно. Хоть в скорую звони и проси, чтобы медсестричек посимпатичнее прислали.

Еле до лифта дошел, думал, чокнусь. В ушах стреляло. Каждый шаг ударом по яйцам отдавался. Каждый метр казался марафонской дистанцией.

Ноги передвигал как инвалид. Пока до ресторана на первом этаже добрался, несколько раз себя в покойники записал и эпитафию придумал.

Только когда пакет со льдом у бармена за дурные деньги выкупил, стало немного легче.

Я прижал свою покупку прямо к ширинке, как к ожогу. Второй раз за вечер чуть не расплакался. Теперь уже от облегчения! А потом так, с пакетом, и поковылял, будто кавалерист после суток на коне.

Вначале, хромая и шипя, по лестнице к парковке. Потом, звеня ледяными кубиками, метров пятьдесят по паркингу.

И только уже в машине меня окончательно отпустило.

В штанах наступила антарктическая зима. С сосульками и инеем. Слезы высохли. И все живое наконец, скукожившись, опало.

Смотреть на такое превращение было больно. Ощущать — обидно. А думать, как я дошел до подобной жизни, позорно.

Пока домой доехал, сто раз успел проклясть себя за то, что связался с Кравцовыми. Чуял ведь заранее, что не нужно мне это.

Едва переступив порог квартиры, сразу же послал секретарше письмо, чтобы утром гнала эту Валентину лесом."

"«Что бы ни предлагали, на хер!» — для пущей убедительности завершил я ценное указание.

Ужин еле впихнул в себя. Уснул только в три ночи. Не знал, на какой бок лечь, чтобы отмороженного не потревожить.

А утром на работе… стоило влить в себя литр кофе, проораться на подчиненных, как снова переклинило.

Будто знала, что секретарша пошлет, Кравцова позвонила мне напрямую. Вопила что-то на женском истерическом про «свою несчастную девочку» и про «как вы так могли».

Херню какую-то несла, да еще и костерила, словно вчера это не мне инвалидность светила, а ее глазастому презенту.

Ныла снова о судьбе своего мужа. Нереально было разобрать смысл без переводчика.

Икала. Всхлипывала.

Так и нарывалась.

Но когда в конце уже спокойным голосом спросила: «Ну, так вы поможете?» — вместо того чтобы отказать, я вполне осознанно и четко рявкнул:

— Да!

ЖеняПравду говорят, что в экстремальной ситуации тело, особенно женское, способно на чудо.

Что такое бег с препятствиями, я знала только теоретически — видела по телевизору. Но жизнь заставила — и понеслась сама! Петляя между рабочими столами, натягивая второпях брюки и застегивая пуговицы рубашки.

Бежала с такой скоростью, как ни в институте, ни в школе не бегала! Хоть в олимпийскую сборную заявку подавай!

В лифт я влетела почти нормальным человеком.