И почти им стал.

Чуть не присел от таких расчетов. Забыл давно, как читал всякие книжки про кормление и воспитание, как таскался по магазинам в поисках правильных пеленок и мягких комбинезонов. А тут вспомнил.

Будто на машине времени в прошлое смотался.

И не чихалось, как обычно я чихал от детей. Не зудело ничего, как у чесоточного. Ровно было. Словно обожрался антигистаминными и успокоительными в лошадиных дозах.

Глава 25

ЖеняКогда мы с Машей ехали к Паше, я и не представляла, что останемся на ночь. Мне просто необходимо было посмотреть ему в глаза и сказать «спасибо».

Спонтанная выходка. Без планов, без одежды и зубных щеток.

Таким же безумием было и ночевать. Дочка почти не знала Бояринова. Он сам наверняка тоже еще не свыкся с мыслью о Маше. Однако утром вместо неловкости и растерянности мне захотелось рассмеяться.

Уж не знаю как, но мой мужчина и моя дочь умудрились спеться буквально за одни сутки. Ради Маши Паша пустил нас в святая святых своей квартиры — гардеробную. И разрешил выбрать футболки.

— Берите любые, какие понравятся! — махнув рукой в сторону полок с одеждой, произнес он.

Ради нас троих, выспавшихся, но голодных, согласился сходить в магазин возле дома и купить продукты для блинчиков.

— А готовая еда точно не подойдет? Суши там… или пицца? — У самой двери Бояринов остановился и сладко зевнул.

— Мам, а можно мне роллы? Или пиццу с ананасом?

Услышав предложение Паши, моя егоза тут же заулыбалась. И, тесня хозяина квартиры подальше от двери, запрыгала рядом. Словно не слышала никогда от меня о здоровом питании и важности нормального завтрака.

— Я из ресторана закажу. Курьером. Будет быстро. — Паша с тоской глянул в сторону окна.

— Мы ведь с тобой в кафе кушаем пиццу. Я согласна даже с грибами, — не унималась Маша.

После такого я, наверное, должна была ощутить себя мачехой и монстром в одном лице. Глаза дочки горели ярче, чем вчера, когда Валя подарила ей елку. А на улице так мело, будто мы не в Москве, а на Северном полюсе.

Понадобилось все мое упрямство, чтобы не поддаться на уговоры этих двоих. Вся сила воли.

С воздушным поцелуем я вытолкала Бояринова за дверь. Потом с каменным лицом десять минут выслушивала от дочери, что нужно было согласиться на предложение «дяди Паши» и вообще «не хочу я никаких блинчиков».

Ума не приложу, что бы делала с завтраком, если бы эти двое продолжили настаивать на готовой еде и после возвращения Паши из магазина. Но стоило положить в тарелку перед каждым по блинчику, как Маша с Пашей снова объединились, и дружный хор завел новую песню.

— Мама готовит самые вкусные блинчики. Тетя Валя и тетя Света такие не умеют, — принялась расхваливать меня Маша.

— Твоя мама молодец. — Бояринов плюхнул на горячий блин нескромный кусок масла. Быстро смазал.