— Ты им все детство не давала подраться. Две стервы в одной комнате. Пусть спустят пар!

— Что ты несешь? — у мамы подступает истерика.

— Я тебе говорил, нечего над младшей так трястись… — флегматично отзывается отец.

Кристина выворачивается у меня из-под руки:

— А ты у нас герой? Демократ? Да ты меня сожрал за то, что я не такая идеальная как Лена! Лена ответственная! Лена медалистка! У Лены красный диплом! Лена всегда все знает! Лена не шляется по ночам! Надо быть как Лена! И только мама не прессовала меня!

Скандал набирает обороты.

— Тебе хоть кто-то говорил, что ты умница и красавица, что тебе все можно, — шиплю я. — А мне всегда в приказном тоне. Да мне рассольник приготовили!

— Как ты меня бесишь! Я тебе всегда завидовала, хотела с тобой играть, болтать, но к тебе на кривой козе не подъедешь! — верещит сестра.

Воцаряется тишина, нарушаемая только хриплым дыханием присутствующих.

Стоим. Обтекаем.

Первым отмирает папа.

— Иди, достань плов. Ты же готовила. Ленка его любит, — командует он маме, и мы с Кристиной впечатляемся. Нечасто такое случается, что мама слушается.

Она уходит на кухню ворча:

— Просто надо сначала первое есть, а Ленка никогда не остается на второе…

— Ну теперь ты знаешь, почему, — спокойно отвечает отец.

Все подтягиваются на кухню.

— С вопросом «Кто виноват?» покончено? — нервно спрашивает мама, пододвигая мне тарелку с ароматным пловом, в котором, как я люблю, барбарис. Кристина морщится, она его терпеть не может. Я, не удержавшись, показываю ей язык.

— Остался только вопрос «Что делать?», — отвечаю я.

— Из-за чего вы поругались?

Поругались? Да мы чуть глаза друг другу не выцарапали! Я не уверена, что мое желание треснуть Кристину и посильнее испарилось.

— Из-за квартиры, — неожиданно, но сестра не ябедничает.

— Почему? — не отстает мама. — Вы же сестры!

И у меня опять винтики отлетают:

— Ты серьезно не понимаешь? Раз мы сестры, значит, не только младшенькой должно перепадать, но и про старшую стоит помнить! А у нас все в одну сторону! Где была Кристина, когда нужно было ухаживать за бабушкой?

— Но она была подростком…

— Ну разумеется, у нас с ней всего три года разницы. Она подросток, а я лошадь, что ли? А теперь ей негде обжиматься со своим парнем, и я должна утереться? Да пусть подавится! Уйду жить к Машке!

— Да почему к чужим людям! Домой, к нам!

— Нет, спасибо!

— Лен, но ведь у тебя есть парень, у него жилье, вы собираетесь пожениться. Вы же не станете жить раздельно! Мы же не прям сейчас тебя выставляем…

— Знаете, что! — я вываливаю им всю правду.

Задолбало!

Мама теряет дар речи.

— Я одного не пойму, — заканчиваю я свою исповедь. — Кристинкин мурзик, хоть и сопляк, у которого пока ничего нет, но у него мама судья.