— Значит, ты готова все обсудить?

— Я уже сказала, что обсуждать тут нечего.

— Да что ты говоришь! — хмыкает Зарецкий. — Такое рядовое событие не стоит и словечка! Ты же каждый день лишаешься невинности…

— Ну не мозгов же! — шиплю я, косясь по сторонам, но в коридоре пусто.

— Да. Трудно лишиться того, чего нет. Но не в этом твоя сила, — соглашается Андрей.

— Что? — закипаю я и тут же сдуваюсь: — А в чем?

— Во внезапности, Лена. Как инфаркт.

— Вот и береги сердце, держись подальше. Вечером устроим гала-шоу с разрывом, и ты в безопасности.

— Ну чего ты начинаешь…

— Ничего, просто у нас была сделка. Я свои условия выполнила, ты тоже. А то что случилось не имеет никакого значения.

— Ага, и ты поэтому мне отдалась, что для тебя это раз плюнуть. Ждала-ждала единственного и вдруг устала. Так, что ли? — теперь начинает заводиться уже Зарецкий.

— Мы с тобой взрослые люди. Вряд ли ты планировал что-то серьезное, заманивая меня к себе в квартиру и забираясь в трусы. Сейчас-то что началось? — булькаю я эмоционально. — Тебе жалко стало старую деву?

— Ты очень неплохо сохранилась для старой девы, — отвешивает Андрей сомнительный комплимент. — И я не понимаю, с чего у тебя вопросы возникают. Я свою позицию обозначил еще в субботу.

— Это какую? — напрягаюсь я, но не могу сходу вспомнить никаких заявлений.

— Мне мало.

Нет, ну ты посмотри на него!

— Там и было мало, и уже все кончилось! Мы остаемся каждый при своих. Я заставляю Климова заняться твоей сестрой, а ты притворяешься моим парнем. Все.

Я разворачиваюсь и гордо цокаю в кабинет.

— Уверена? — летит мне вслед, но я даже не оборачиваюсь.

К концу дня выясняется, что Зарецкий уехал на какую-то встречу, и публичное расставание откладывается. Вот, сто пудов, он это специально, потому что последнее слово не за ним осталось.

Настроения это мне не прибавляет.

Да еще и начальница подбросила мне дополнительной работенки, видимо, чтобы жизнь малиной не казалась. Разбирая контакты уволившейся коллеги, я сильно задерживаюсь в офисе и, только когда выхожу из офиса, вспоминаю, что обещала маме заехать к ним.

Мне даже Кристинка напоминала перед тем, как свалить.

Она заглядывала к нам в кабинет, тон у нее был странный, но я не придала этому значения.

А зря.

Я взвинченная, ухайдокавшаяся сижу на родительской кухне над тарелкой с рассольником, который ненавижу, но который обожает Кристина.

Вот интересно, Машка рассказывает, что когда она заглядывает домой, мама ей всегда что-нибудь из любимого готовит. А я вот по приглашению пришла, а ощущение, что меня и не ждали.

Опять допрос, как там дела у сестры, хотя сама она дома, отсиживается в комнате, которая когда-то была нашей общей.

— Мам, давай ты будешь спрашивать про Кристину у нее самой? — не выдерживаю я.