Смешно, да?

— Нет, — стискивает зубы Андрей. — Надо было сказать.

— С какой стати? Я к тебе не клеилась! Я хотела, чтобы было красиво, ясно? Я, может, жду своего Зорро!

Выпалив это, я несусь обратно в комнату, несмотря на жару заворачиваюсь в одеяло до самого носа и лежу, переживаю.

Правда, не очень долго. Я даже не успеваю дождаться возвращения Зарецкого. Нервный день и изматывающий секс делают свое дело, и я отрубаюсь в своем гнезде.

Глава 27

Расхождение во взглядах на постановку

Утром я просыпаюсь в постели одна.

Зарецкий точно ночевал вместе со мной. Я смутно помню, как уже под утро все-таки развернула свой кокон и выпростала руку и ногу из чересчур теплого плена. Мгновенно опустившаяся на левую грудь ладонь была тоже горячей, но занимала меньше площади, поэтому я поленилась сопротивляться.

Постепенно осознавая, что я вчера позволила, сначала чуть не сгорела от стыда. Блин, знакомы без году неделю, а я пустила наглеца в святая святых!

Оскверненная святыня неожиданно отозвалось одобрительно, сладко сжавшись.

Отставить.

Утреннюю физиологию никто не спрашивал!

А потом я взбодрилась, вспомнив, что вчера так и не смыла макияж, а что с ним произошло после секс-марафона и недодуша, даже представить страшно.

Как бы мне ни хотелось подольше не отсвечивать, придется выползать из своего убежища. Встречать грудью этот суровый мир, полный наглых рук и гадских членов.

Надеясь, что еще не все проснулись, захватив косметичку, я на цыпочках пробираюсь в ванную на первом этаже, но день не задается. Там уже Кристина чистит зубы.

— Ты чего стонала ночью? Кошмар приснился? — спрашивает она.

— Угу, два раза, — бурчу я.

Сестра оглядывается на меня и присвистывает.

— А вы, значит, не только за ручки держитесь… Я уж думала ты его маринуешь до свадьбы…

— Иди в жопу, — посылаю я ее. Еще не хватало с ней обсуждать свою половую жизнь. Хуже только с мамой. Слава богу, папу она не волнует. Его волнует рыбалка.

— Я-то пойду, а вот тебе надо искать тональник. Синяки под глазами и на шее — это перебор.

Разглядываю себя в зеркале над раковиной.

Ну не на шее, а на ключицах.

Зарецкий гад, что наставил мне засосов, но молодец, что на месте, которое можно прикрыть.

Генеральный козлина. Писькосовалец наглый.

Мы босс! Нам не изменяют!

А у меня после таких заявлений промежность ноет.

Вытурив, бесячую сестру из помещения, я ликвидирую ужас на лице.

Есть вообще хоть что-то, в чем я не опозорилась перед Андреем?

Ну и зачем, я ему вчера рассказала про единственного?

Благо, когда я возвращаюсь в спальню, Зарецкого там еще нет, так что я напяливаю джинсы и оставляю себе реквизированную у Андрея майку.