Все, чего я хочу, — это скорее добраться туда, куда мы так стремимся.

И когда это происходит, мне кажется, что я превратилась во вспышку. Невероятное ощущение, никак не сопоставимое с тем удовольствием, что Зарецкий доставил мне руками.

Мозг берет таймаут, тело обмякает, а веки закрываются, потому что цветные круги перед глазами слишком яркие. Да и очки все равно запотели.

Я лишь отдаленно понимаю, что происходит.

Чувствую, как Зарецкий отвязывает мои запястья от спинки кровати. Вяло жду, что и руки он мне развяжет, но ничего подобного.

Прямо так, связанными, он закидывает их себе на шею.

— Держись, — командует он.

Я слушаюсь на автомате, потому что сейчас не могу самостоятельно принимать никаких решений. И только когда Андрей приподнимается вместе со мной, не выходя из моей дырочки, я решаю спросить:

— Что ты делаешь?

Зарецкий меняет позу, и я остро ощущаю, что он все еще безумно твердый в моей влажной мягкости.

— По идее, тебя надо оставить сейчас в покое, — ворчит он. — Мне тебя жалко, правда. Наверное. Но я не оставлю. Он усаживается так, что я оказываюсь верхом на нем.

И прежде чем я успеваю возмутиться приступает ко второй части марлезонского балета.

Глава 26

Разбор полетов

Приподняв мою попку, Зарецкий резко опускает меня на себя.

И меня будто бьет разрядом.

И еще раз.

И еще.

Твердые соски трутся о волосы на его груди, добавляя острых ощущений.

Все ощущения обострены, мне даже кажется, что член Андрея стал больше. Это толстое чудовище бьет точно в самую нежную сладость, заставляя меня дрожать. Спазмы охватывают киску один за другим, и чем плотнее я стискиваю мышцами ствол, тем резче и сильнее становятся движения Зарецкого. Сама я контролировать ничего могу — колени ватные, я только содрогаюсь от нестерпимых и затапливающих ощущений, уткнувшись в лоб Андрея своим и дыша открытым ртом. Мне уже кажется, что я сойду с ума, когда Зарецкий падает на спину, увлекая меня за собой, и долбит мою дырочку на дикой скорости снизу, натирая нежные стеночки так, что я взрываюсь.

Орган покидает мою пульсирующую киску, и я чувствую теплые брызги на внутренней стороне бедра.

Все.

Не кантовать.

Что это за выходной, когда меня так уработали?

Андрей распутывает моя запястья и перекладывает безвольное тело рядом на постель.

Мне хочется, чтобы меня действительно оставили в покое. Я все еще переживаю оргазм, но Зарецкий наглаживает мое тело, мнет грудь в какой-то грубоватой ласке.

Но это ладно.

Самое ужасное, босс в нем невытравим.

— Лена, нам надо серьезно поговорить.

Господи, что, неужели прямо сейчас?

— Ты понимаешь, что ты неправа? — заводится он.

Я пропускаю все мимо ушей. В мозг проникают лишь отдельные фразы: «мог травмировать», «все не так делается», «ответственность на мужчине» и бла-бла-бла.