Я присела на край кровати, а он лишь следил за мной одними глазами.

— Дела плохи, Вики. Я не доделал начатое, - тихо сказал он и отвернулся от меня. Отвернулся! Лео, который всегда заботился о том, чтобы мне было комфортно, который боялся сказать что-то, что могло обидеть или даже просто задеть.

— У кого плохи, Лео? У тебя? У меня? Или, может, у твоих родителей, чей сын выжил? – внутри меня поднялось такое, что я не смогла больше притворяться. Сейчас говорила не любящая девушка, а Люба из своей инвалидной коляски, которая не сдалась даже тогда, в тяжелое время, в свое одиночество. А не сдалась только потому, что бабушка с ней не нянчилась, не жалела, а вела себя как с полноценным взрослым человеком. Да, не ходящим, но трезвомыслящим, молодым и сильным.

— Ты хочешь меня пристыдить? – он повернулся ко мне и ответил со злостью.

— Да, Лео. Пристыдить. Мы начали с тобой как друзья, которые помогали друг другу. Теперь я люблю тебя и надеюсь, ты тоже, как и раньше. Но друзьями мы быть не перестали. И я, как лучший друг, говорю тебе правду, - стараясь не повышать голос, следя за настроением, чтобы не перейти на претензию, ответила я.

Мне не нужен был маленький обиженный ребенок, мне нужен был тот Лео, которого я полюбила. Конечно, я не бросила бы его в любом положении, но хотела побороться.

— Мама, принеси мне свежую воду, - Лео явно хотел, чтобы мать вышла. Елена, не споря, забрала графин и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Вики, я не мог предать доверия отца, не мог…

— Не мог выжить, чтобы терпеть теперь все это? – закончила за него я. - То есть твое чувство гордости важнее нашей любви к тебе? Лучше бы было, чтобы мы потеряли тебя? Три несчастных человека до конца своей жизни? – теперь я не сдерживалась. Не кричала, но тон мой говорил сам за себя.

— Может, ты и права.

— Не «может», Лео. Я точно права. И это временно. Доктор сказал, что самое страшное, что тебя ждет: время для восстановления, некоторые неудобства при хождении с тростью и возвращение к прошлой жизни. Ты не беспомощен. И все зависит только от тебя. Как только ты сможешь сидеть, я заберу тебя. Ты будешь ездить в коляске на свою стройку. Да, не верхом, а в карете. А на месте тебя просто перенесут в паровоз.

— Думаешь? – видимо, поняв, о чем я говорю, тихо отозвался он.

— Уверена. И я не позволю тебе впадать в отчаяние. Твоя мать и твой отец должны видеть борца. От тебя не зависело то, что случилось, но и при этом ты повел себя геройски, спасая людей. Что еще ты хочешь? От себя, от Бога? Чего тебе еще желать?

— Прости меня, Вики, - Лео протянул одну руку, и я повернулась к нему.

— Мне не за что тебя прощать. Ты верен своему делу и своей семье. Ты лучшее, что я встретила в своей жизни."

"— Я клянусь, что не сдамся.