Я? Влюбился?

Нет, я просто защищаю ее. Потому что она моя жена. Потому что… так надо. Она ведь слабее. Обижать тех, кто слабее, неправильно.

Хотя мне всегда было плевать, кто и кого обижает. Чужие проблемы отвлекают, мешают приближаться к целям. И если эти проблемы не касаются моих близких, я в них обычно не лезу.

Но сейчас, не раздумывая, влез. Шел, считая мокрые следы на ступеньках, потом услышал, как кричит Петр и сразу же ворвался в спальню Ники. Когда увидел пятно на ее нежной шее, сразу все понял. Перед глазами красная пелена появилась. Плотная, яркая. Аж все мысли рассеялись.

И что это было? В последнее время я не узнаю свою жизнь. И себя тоже. Ведь когда брал Нику в жены, для себя точно решил, что девочка будет тихой принцессой в золотой клетке. Я дам ей все, что надо, а сам буду жить прежней жизнью. Просто забью на нее и все. Ведь она нужна мне была для дела.

А теперь… я хочу грохнуть ее отца за то, что он распустил свои тупорылые руки. За то, что тронул мою жену. Мою невинную, нежную жену, которой я совсем недавно дул на коленки, когда обрабатывал ссадины.

— А она в тебя влюблена? — голос Петра вырывает меня из круговорота мыслей.

— Чего? — хмурюсь я.

И понимаю, что все еще сжимаю его воротник. А лучше бы шею.

— Моя дочь в тебя влюблена? — терпеливо повторяет свой вопрос Петр.

— Это все, что тебя волнует? — спрашиваю, как следует его встряхнув. — Я тебе говорил про другое. Ты не слышал?

Тесть морщится. Его глаза снова вспыхивают яростью. Тихой, но опасной. Многообещающей.

— Слышал, — хрипит он. — Но не забывай, что у нас общая компания. Не совершай ошибок, Вадим.

Я отталкиваю его от себя, затем широко открываю дверь и киваю в сторону коридора:

— На выход.

Петр невозмутимо поправляет воротник, поднимает подбородок и сухо улыбается.

— Я спишу твое подведение на недостаток мудрости, — проходя мимо меня, сообщает он, — разделяй личное и работу.

— Разделяй дочерей и товар, — мрачно говорю ему вслед, — Не советую трогать мою жену. Иначе устрою проблемы.

— Как скажешь, дорогой зять, — обернувшись, тонко улыбается Петр, — как скажешь. Я ухожу.

Я провожаю его злым взглядом и тру переносицу пальцами.

Все не должно было быть так. Я хотел лишь выгодного сотрудничества. А выходит… что-то другое. Совершенно другое.

Эта девчонка прокралась в мою душу, а я даже и не заметил. Кинулся на ее отца, не раздумывая. Не оценивая все риски и потери. Она, вдруг, стала важнее бизнеса. Важнее всех остальных. Причем слишком быстро.

И это немного напрягает. Одно дело хотеть ее в постель, другое — хотеть спать с ней рядом. Защищать и заботиться.

— Пиздец, — выдыхаю и провожу ладонью по волосам.