Отказы за отказами. То маленькая жилплощадь, то отсутствие супруга, то мало денег на счету. А я упорная, и всё равно добьюсь своего. Будет и у меня счастье. И меня мамой назовут.

— Двадцать лет? — прошептала я

— Да, сначала не давали по состоянию здоровья. Но я упорно лечилась, и вот, казалось бы, всё. Но маленькая зарплата... И я пошла искать хорошее место работы. Упорно посещая курсы, осваивала новые профессии, карабкаясь вверх, и таки насобирала нужную сумму на счету. Ещё один малыш, ожидающий свою маму. И снова анкеты, проверки у психологов, и деньги есть и заключения от врачей хорошие, но нет своей жилплощади. И снова борьба. Ты не смотри, девочка, что я такая спокойная. Я просто устала бояться да волноваться. Всё можно пережить. Преодолеть. Всё! Понимаешь?

— Вы будете чудесной мамой, миссис Ненси, теперь-то у вас есть всё.

— Да, осталось только отбить свою землю. Но для этого у меня есть муж. Он будет стрелять, а я перезаряжать бластеры.

Я вытерла слёзы и улыбнулась.

— Потерпеть два дня — это тебе не двадцать лет! — мне стало как-то стыдно за свою слабость.

Сижу тут, живая, здоровая, в собственном доме и на жизнь жалуюсь.

— Два дня, Даллия, и мы с тобой заживём счастливо. Каждая из нас получит свой кусочек от пирога под названием ""Счастье"". Ты начнёшь строить свою семью и быт. Я на тебе поучусь быть матерью.

— Это, пожалуйста, — засмеялась я.

— Ну вот и славно, а теперь пойдём пить чай, а то твой муж наверняка уже весь извёлся. Сразу видно — влюблён мальчик.

— Это у нас взаимно, — тяжело поднявшись, я потянулась за чистой, а главное, сухой одеждой.

Чай, разумеется, хорошо, но сначала переодеться не мешало бы. И постель просушить.

Миссис Ненси вышла из спальни, но осталась в коридоре, дожидаясь меня.

Ужин прошёл в тишине. Разговоры не вязались. Что-то гнетущее витало по дому, дыша холодом нам в затылки.

Даже вкусные свежие лепёшки не подняли настроение.

Пожелав спокойной ночи, наши временные постояльцы скрылись в своей комнате, мы же с Калебом отправились в спальню.

— Ложись, Дали, — муж вынул из шкафа мою единственную сорочку и разложил на кровати.

— А ты?

— А я на веранду.

— Но...

— Так надо, малыш. На рассвете Петер меня сменит, и я приду к тебе греться.

Поджав губы, я смолчала.

— Пока ты переодеваешься, принесу тебе воды. Вдруг ночью пить захочешь."

"Мой медведь спешно вышел из комнаты.

Нахмурившись, потянулась за ночной сорочкой. Новая. Мягкая розовая ткань не доходила до колен. Тонкие бретельки на плечах и нежная отделка гипюром на лифе.

— Ты шикарна, детка, — обернувшись, я сообразила, что Калеб вернулся. Он стоял с полным стаканом на пороге. — За такими ножками ползти хочется.

Усмехнувшись, я скользнула под одеяло.