Вострова, кончай давай, хотя это слово по отношению к тебе я бы применил в другом ключе, — теперь Леша целует меня в макушку, но мои зубы не попадают друг на друга — так сильно дрожу и отпускать спецназа не хочу.

ГЛАВА 35

ЛЕША

Вика засыпает в слезах у меня на руках, так крепко прижимаясь при этом ко мне, что я даже не думаю ее перекладывать на кровать. Сижу и всматриваюсь в дрожащие ресницы, расслабленные губки и бледное лицо. Она морально истощена, а меня затапливает жидким пламенем по венам.

Хочется спрятать от всего, но вместо этого лишь сильнее жму в руках, носом зарываясь в волосы. Пахнет так, что меня ведет, вообще от этой девочки мой мозг в кашу превращается, что есть не очень хорошо, с учетом специфики моей работы.

Вострова…Волнуется обо мне, любит. Это, бл*ть, чертовски приятное чувство, настолько, что поверить сложно. Раздувает изнутри под давлением, кости ломая. Ребра от бешеного ритма сердца разлетаются в щепки.

Сам понимаю, что уже все, никуда не денусь от нее, как ни пытайся меня оторвать от той, которая глубоко пустила корни в мое окостенелое сердце."

"Самого уже рубит, и в тоге я медленно опускаюсь на кровать, укладывая Вику поудобнее для нее самой. Вибрирую от восторга как кот, которого за ухом чешут. И засыпаю так сладко, как давно не спал.

Мне надо ее своей сделать на каждом возможном уровне, и это больше не обсуждается, иначе я свихнусь, пока она не носит мою фамилию.

Сплю крепко, словно меня обухом-таки пришибли, а на утро застаю себя одного в кровати, но бережно укрытого все-таки. Башка сносится. Переворачиваюсь на правый бок и носом в одеяло зарываюсь, а там запах моей девочки. Лучшее чувство на свете. Настроение сразу подскакивает, везде подскакивает, надо признать.

Сейчас бы день начать с утреннего секса, но вместо этого я валяюсь поленом. В нос ударяется запах чего-то жареного, и слюна вор рту скапливается. Прекрасные ощущения предстоящего охуенного видка моей Вики, готовящей завтрак, разрушаются одним телефонным звонком. Нехотя достаю смарт из кармана и не глядя принимаю вызов.

—Архангельский, где тебя черты носят, полдесятого, мать твою? У нас теперь есть ордер, вчера появился свидетель, который снабдил свои показания железобетонными доказательствами. Принимаем голубчика на горячем, срочно в штаб, — верещит в трубку Арест, и я моментально просыпаюсь.

Раз и два, я готов, вылетаю из комнаты и на ходу киваю улыбающейся Востровой, которая тут же считывает мое настроение и удивленно изгибает бровь.

—Позже, — грублю, обуваясь.

—А поесть, Архангельский? — слышу нотки недовольства.