Мы ушли бы, хотя девочка от чего-то немного морозилась, если бы не та высокая худая девица, что так негостеприимно выперла меня, даже не дав шанса на получение работы, не допустив к собеседованию.

— Иван Егорович, рада вас видеть! — она чуть ли не ворковала с ним.

Знакомы, что ли?! Ну, конечно! Одного поля ягоды! Оба наглые и холёные.

Иван Егорович только мотнул головой.

Девица, наконец-то заметив меня и девочку, радостно вскричала:

— Полиночка, а мы тебя обыскались! И где же ты пряталась? — наигранно, неестественно, улыбаясь одними губами, даже не присев к ребёнку, возвышаясь над ним слегка сгорбленной громадой.

Полина поёжилась.

— А ты чего здесь делаешь? Я же тебя выгнала. За твою профнепригодность, — мне кажется, так даже с крепостными барин не говорил, как она со мной попыталась.

Она думала, что я растеряюсь… А хрена ей лысого!

— Так, значит, ты, Машенька, Полину потеряла, — не спросила, утвердила, с садистским удовольствием наблюдая за тем, как во взгляде той растёт неуверенность и страх, — мы сейчас с Полиной пойдём и всё папе про это и расскажем. Думаю, ему будет любопытно всё это узнать! О безопасности его дочки не подумали? Или вы её чем-то запугали?

— Она противная, и заставляла меня хвалить её перед моим папочкой, — подсказала мне шёпотом Полина."

"Я без одобрения посмотрела на девочку.

— Полина, так говорить взрослому человеку нельзя. Твой папа же отлично тебя воспитал, — я улыбнулась, глубоко в душе позлорадствовав над Машенькой.

Полина надула губы, но согласилась со мной кивнув.

— Ч-что вообще здесь происходит?! — девица окончательно растерялась и теперь смотрела на Ивана Егоровича.

— Ты, Машенька, и вправду Полину потеряла? — спросил тот, сложив руки на груди.

Выглядел он внушительно, рукава пиджака натянулись, обозначив узлы мышц.

— Я… я… — заикалась девушка, и её взгляд заметался по нам.

— И Лену хотели… — начал было он, но затем обратился ко мне, — не пригласила на собеседование даже?

Я ошарашенно кивнула, даже не поинтересовавшись, а какого ляда он вообще задаёт такие вопросы. Настолько это было сказано… по-хозяйски, что ли, основательно. Не хотелось даже возражать, тем более интересовался он по делу. С Ивана Егорович словно слетело его кобелячье обличие, и я увидела деловую, серьёзную хватку.

— Но она явно… — и указала на меня рукой, — неужели, Иван Егорович, вы не видите, не впишется она…

— Куда не впишется-то, Маша? — насмешливо, — ты уволена.

Прозвучало как гром среди ясного неба. Мои глаза, и так большие от природы, стали огромными как блюдца. Мой преследователь смотрел на меня и улыбался.

Машенька зло взглянула в мою сторону и, не сдержавшись, зарыдала, убежав.