Этот взгляд обжигал, подавлял, как взгляд хищника на жертву. В опасной близости от этого человека я словно превращалась в загнанное животное, теряя способность мыслить.

Иногда король уезжал в сопровождении гвардейцев — на день, на два, бывало, что и на неделю, и только тогда я могла вздохнуть спокойно. Но он возвращался, и я снова вынуждена была присутствовать на придворных увеселениях — балах, пирах, лошадиных скачках, пикниках, только охота не устраивалась ни разу.

Когда король подходил ко мне поговорить, придворные разбегались, как мыши, и в такие минуты я чувствовала себя особенно одиноко, понимая, что осталась без поддержки и полностью завишу от королевской прихоти.

Но король оставался верен своему слову и не принуждал меня к любви. Порой он пытался поцеловать меня, но я держалась настороже и всегда успевала уклоняться от его жадных губ и рук. Он не настаивал и устраивал для меня все новые и новые развлечения, и присылал новые подарки. Я не могла не оценить его выдержку и даже начала испытывать к нему нечто вроде благодарности, пока его высочество принц Дреймонд не просветил меня, встретив перед завтраком в коридоре замка.

— Прекрасно выглядите, леди Верей! — сказал принц, улыбаясь, словно наша встреча была ему приятна. — Так посвежели, похорошели!

Я поклонилась, не отвечая, потому что едва ли он ждал моего ответа. И конечно же, он не смог промолчать.

— Можно тебя поздравить? — сказал он, понизив голос, чтобы слышали только мы двое. — Теперь все знают, что ты не беременна от Верея. Отец поступил мудро, выждав положенный срок, и теперь может идти на приступ без боязни быть осмеянным. Ты, наверное, рада и мечтаешь о королевских бастардах?

Это было подло и гадко.

Принц ушел, а я все еще стояла в коридоре, сжимая кулаки. Только вчера у меня начались женские дни, и я поплакала, что снова не смогла зачать ребенка от мужа, а сегодня об этом знал уже весь двор.

Единственный радостью для меня были конные прогулки верхом на Морере.

Разумеется, мои служанки-тюремщицы, а тем более — леди Бригитта, не могли отправиться со мной, наездницы они были никакие, но король распорядился, чтобы меня сопровождали трое гвардейцев из числа его доверенных людей."

"Сэр Стефан, сэр Рольф, сэр Криспин были похожи друг на друга, как родные братья, и я не сразу научилась их различать.

Все крепкие, седоусые, хмурые, и молчаливые, как камни. Но их молчаливость нравилась мне больше поддельной вежливости придворных. Сначала я боялась «каменных» рыцарей, но они вели себя учтиво — я не заметила ни одного презрительного взгляда, ни одного пренебрежительного жеста с их стороны, и постепенно страх прошел. Они следили за мной так же зорко, как служанки королевы, но не мешали мне гонять Мореру галопом и не докучали.